Спаси! Помоги! Ты же знаешь, не все части тела у нас можно мять, не задумываясь!
Но испуганно замирает, когда на него устремляется взгляд новой хозяйки.
— Раньше нам было не надо, и так обходились, — продолжает она, и словно чувствует заговор, перекладывает кактус на другую руку. — Но вчера как-то нехорошо получилось!
Мелькает мысль: неужели сама расскажет, почему ее с такой радостью увольняли… Но нет.
- Руководитель компании, — она взмахивает указательным пальцем, — доверил мне такое важное поручение — полить в приемной цветы! А выполнить его не представлялось возможным! Да-да! Как раз то, о чем вы и говорили, Лев Николаевич, из ряда возможного-невозможного.
Она тяжко вздыхает, приковывая к своему декольте внимание уже не кактуса, а мое. Тот пока пытается отдышаться.
Я тоже чувствую некий сбой в организме.
Мало того, что у нее декольте без малейшего комплекса. Юбка тоже о скромности даже не слышала. А высокие каблуки вызывающе притягивают внимание к стройным ногам. У нее же сто процентов отнюдь не колготки.
Чулки.
Наверняка на ней сегодня чулки.
Такое ощущение, что, открыв дверь в офисное крыло, она рассчитывает увидеть не коридор с кабинетами, а подиум из реалити-шоу.
И если она войдет… одна… улыбаясь, как невинная грешница, вот так, как сейчас…
У меня серьезные подозрения, что даже Тихон проснется и оставит без надзора компьютеры, чтобы взглянуть на нее.
А там, пользуясь его растерянностью и тем, что я ничего не увижу — дверь-то закрыта, она вряд ли удовлетворится игрой с анкетами, а подсунет на изучение брачный контракт с какой-нибудь одинокой дамой приличного возраста.
Мне назло.
Злится же на меня."
"Говорит вежливо, но злится, и запомнила, что я называл ее секретарем, не иначе.
Но, судя по тому, что я вижу сейчас, это был незаслуженный комплимент. Ни один секретарь так себя не ведет.
Потому что по ее довольному взгляду так и читается: да-да, Лев Николаевич, ты все правильно понял! Вчера возможности выполнить твое дурацкое поручение не было, пришлось подыграть.