Отдам босса в хорошие руки

 — Готов открыть тайну за стольник! Поторопитесь, она уже так волнуется, так волнуется!

К моему удивлению, Пашка тут же лезет в карман и готовится отправиться за маленьким проводником.

— Вот тебе тысяча, — опережаю приятеля и вручаю банкноту мальчишке, — пойди, успокой новобрачную и займи ее еще хотя бы минут на пятнадцать.

Издав ликующий визг, мальчишка срывается с места и несется выполнять поручение, а я подвигаю бокал к другу, которому выбил маленькую передышку перед неустанным надзором.

— Желаю тебе… — когда он берет в руки бокал, поднимаю свой, потом ловлю восторженный взгляд и все-таки выдаю: — И как тебя угораздило?

Бокалы пустеют, вновь обновляются.

Оба похрустываем кислющими лимонами, я — от тоски, а Пашка такой довольный и голодный, что вряд ли чувствует вкус и понимает, что ест. Тихо сидим, но неплохо, почти как в прежние времена. Если только унять этот шум за спиной, крики гостей, которые вновь хотят лицезреть, как другие целуются, и топот тех, кто на танцполе пытается освободить в желудке место для новых блюд, принесенных официантами.

— Н-да… — выдаю я глубокомысленно.

А Пашка облокачивается на барную стойку, расплывается в улыбке и неожиданно принимается декламировать:

— В часы, когда бывает

Так тяжко на груди,

И сердце изнывает

И тьма лишь впереди;

Без сил и без движенья,

Мы так удручены,

Что даже утешенья

Друзей нам не смешны…

Выждав пару секунд, он салютует мне бокалом, выпивает залпом коньяк и просвещает:

— Федор Тютчев. Люся от него без ума. Немного меньше, чем от меня, но все же… — Пашка качает головой и прочувственно добавляет.

 — Спасибо, друг, сам того не зная, ты давным-давно сделал мне лучший подарок! Моя мать, как увидела тогда эту книгу (не успел ее выбросить), сказала, что это отличная тренировка для вкуса и памяти, и заставила много чего заучить. Кто бы подумал, что действительно пригодится? Так удачно совпало!

С сочувствием смотрю на приятеля, настолько утомленного сегодняшним днем, что он опьянел от пары глотков коньяка.

— И ведь пригодилось! — повторяет он радостно.

 — Я ведь поначалу Люсю этим и взял, это уже потом она оценила другие мои таланты! Столько лет прошло… Двадцать? Двадцать один? Не припомнишь?

И я действительно что-то такое припоминаю.

Мне было лет десять, когда на свой день рождения меня пригласил приятель, с которым мы вместе ходили на секцию бокса. Приглашение было неожиданным, до этого мы не особо общались, приятель был старше на целых пять лет, и я понятия не имел, что ему подарить.