А все, что в состоянии делать я — это завороженно смотреть на жилистую ладонь, которая уверенно ныряет под практически прозрачную и невесомую ткань.
— Выберем быстрое пробуждение или медленное? — спрашивает мужчина, прохаживаясь пальцем по предательски влажным складочкам. — Хм, похоже, здесь уже можно без подготовки…
Но вопреки словам, я чувствую, как медленно, томительно медленно он погружает в меня указательный палец.
Стыдно, горят не только щеки — все тело. Оно словно плавится от этого пока еще робкого проникновения.
Это неправильно, ни к чему, и так не должно быть.
Но я только прикусываю губу, чтобы сдержать второй стон. Его сдержать удается, а другие… уже, наверное, не смогу.
Потому что стыд смешивается с желанием — ненасытным, голодным, забытым. И я сначала вижу, а потом понимаю, что делаю: приподнимаю бедра чуть выше, чтобы проникновение было глубже, сильнее.
— Тесная, — говорит мужчина, начав медленные движения пальцем, бросает на меня строгий взгляд и бьет в самую точку. — Давно не было ничего, кроме моих пальцев, не так ли?
Но я лучше прикушу себе язык, чем признаюсь.
Взгляд мужчины испытывающий, но я только сильнее прикусываю губу. И пытаюсь немного отвлечься от того, что он делает с моим телом, потому что это невыносимо… невыносимо сладко и хорошо, невыносимо порочно…
Мой босс, мой собственный босс, которому я должна найти супругу в течение месяца, ласкает меня своим пальцем…
Я не могу, не должна… есть и другие причины, которые я смутно пытаюсь припомнить, но…
Тысячи увесистых «но» между нами, и еще одно, которое связывает — прекратить все это я просто не в состоянии.
Тем более, когда вторым пальцем он начинает поглаживать клитор, заставляя, вынуждая меня все же раскрыться ему еще больше, чтобы его ладони было удобней.
А еще все-таки выбивая своими ласками мои стоны…
— Какая послушная девочка, — замечает он, довольный моим поведением. — Может, договоримся, и теперь так будет всегда?
Пытаюсь понять, что значит «всегда».
Не могу сосредоточиться, не могу выбрать правильное решение, потому что оба они неверны. Но даже зная об этом, я не нахожу в себе сил остановить его, прекратить эту пытку. Мешает все, против меня абсолютно все факторы.
И взгляд темных глаз, и эта усмешка, и невозможно умелые пальцы, и легкое царапанье моей кожи часами и запонками.