""Не говори потом, что я не предупреждала!"" — приходит ответ.
""А детали будут какие-то?""
""Просто отпусти ее с миром"".
Ну как мне ее отпустить?!
Камин горит. И я горю.
Не просто так, а потому что Тати опять настояла на массаже своим жгучим маслом.
Сама сбежала спасаться в душ с горящими руками.
Мое сердце надсадно гоняет кровь.
Татико выходит с мокрыми волосами, обернутая полотенцем."
"Глаза горят как у кошки… И взгляд такой. Что хочется скомандовать — немедленно в койку! Шалить и трахаться! Горячо и без тормозов.
У меня едет крыша от нее.
Это какая то чума, вообще!
Пересыхает во рту.
За что, Господи?! Я же никогда не обижал женщин! — закатываю с досадой глаза.
Почему я не могу взять эту?!
Отдай мне эту, и я больше ни одну не попрошу!
— С лёгким паром, — хрипло бросаю я.
Тянусь за сигаретой.
— Спасибо!
Проходит мимо меня на террасу, с волос несколько капель попадает мне на бедро.
Пытается выглянуть за забор, поднимаясь на цыпочки. Икры красиво напрягаются. Чуть наклоняется вперёд, выглядывая дальше.
Под краем полотенца пару сантиметров до ягодиц. Ещё чуть-чуть и… Рефлекторно пытаюсь сползти чуть ниже, чтобы заглянуть за этот край.
Ноги — вау…
— Машина стоит… — тревожно.
— А? — прихожу в себя.
— Машина…
— Ну кто-то приедет, заберёт.
— В том-то и дело.
— Я разрулю.
На мне теперь кобура, в ней заряженный ствол. На всякий случай.
Очень хочется провести по ее ноге снизу вверх, и ощутить под рукой плавные изгибы и теплую влажную кожу.
— Я просто хотела взять чистую одежду.
Не надо одежду…
Даже, если нет возможности съесть, все равно хочется порезонировать на этом.
— Возьми футболку мою. В шкафу… — затягиваюсь поглубже.
Бросив на меня искоса взгляд, забирает из моих пальцев сигарету, проходя мимо.
Её губы касаются фильтра там, где касались мои.
Сглатываю ком в горле.
У меня ощущение, что меня снимает женщина. Красиво и уверенно.
А я не могу ответить ей.
Но хочу, пиздец просто…
Бросает сигарету в камин.
Открывает шкаф, присаживается.
Все вещи теперь лежать на двух полках, до которых я могу дотягиваться.
И край ее полотенца все-таки поднимается, скользя вверх по круглым ягодицам. Тати сверкает в сумраке прелестями.
Улыбаюсь…
Нет, ничего не видно. Но даже сам факт будоражит.
Ноги мои пульсируют от прилива крови.
Веду пальцем над коленом. Кожа хреново чувствует. А вот под ней — да. Ощущения стали более внятные.
— А что будет утром, Тати?
— Да плевать… что будет утром! — беззаботно, но самую малость наигранно.