— Один сюда приехал побыть. Не знаком с соседями.
— Ясно-ясно… Вы мне позвоните, если вдруг, кто-то там появится. Разговор у нас к человеку… Мы в долгу не останемся.
Киваю.
Охуенные у вас разговоры, пламенные!
— Всего хорошего тогда?
— Увидимся, — сдержанно улыбаюсь я. — Увидимся…
Забираю со скамьи секатор, чтобы перерезать пластик. Открыть их нельзя. Только срезать.
Возвращаюсь в дом.
Застаю ее за тем, что прикусив от боли губу и не моргая, она решительно вытягивает руку из пластиковой петли, организуя себе вывих большого пальца и сдирая напрочь кожу.
Я затянул лишь слегка и у нее есть шанс выдрать кисть. Но выдрать — не фигурально! А как лапу из капкана. С охуенными потерями!
Открыв от шока рот, просто смотрю, как она упорото тянет руку, упираясь второй в стену. И надсадно дышит, словно не в себе.
— Тати!
Вздрогнув, оборачивается.
— Какого хуя ты делаешь?! — задохнувшись, рявкаю на неё.
Хлопает растерянно глазами, словно приходя в себя.
— Ты чё?!..
Подъезжаю к ней, ловя руку.
— Ты что наделала?!
— Я испугалась… — медленно смыкаются и распахиваются ее ресницы.
Просто, блядь… нет слов.
И я, потеряв дар речи, развожу руками… взъерошиваю волосы обескураженно.
— Ну пиздец… Твою мать… — сжимаю переносицу.
Ее взгляд становится обиженным. Физически чувствую как закрывается. Натягивает на себе одеяло, словно почувствовав уязвимость передо мной.
— Разрежь… — смотрит на секатор в моей руке.
Отрицательно качаю головой.
— Дим?.. — настороженным шепотом.
— Нет.
Глава 18 — Каникулы кончились
Татико
Приступ панической атаки отступает.
Вообще моей психикой можно кирпичи ломать. Но иногда она внезапно подламывается, как ноги танцовщицы, которая в угаре танцевала всю ночь. И я со всего размаха лечу лицом об пол. Вот как сейчас… И утираю кровавые сопли.
Рука начинает пульсировать и ужасно болеть.
Откат адреналина вызывает слабость и равнодушие. И это тоже скоро пройдет. Надо просто подышать.
Подтягивая ноги, съеживаюсь, и молча закрываю глаза.
— Тати, поговори со мной, пожалуйста.
Меньше всего сейчас я хочу говорить о чем-то. Внезапно чувствую себя уставшей, больной…
— Тати… Я сейчас принесу аптечку.
— Дай мне секатор.
— Чуть позже. Извини… — тянет руку к моему лицу.
Хмуро отстраняюсь, не позволяя. Ненавижу это… Когда насилие пытаются замазать потом лаской.
Смотрю в его глаза.
Ты точно знаешь этого мужчину, Татико? Столько лет прошло. Твой Митяй из прошлого не посмел бы сделать так.