Лис не касается меня, и привычные мужские хрипы и рваные выдохи не слышны в тишине спальни, как будто я здесь одна, а открыв глаза, сталкиваюсь с пустым взглядом. Кретов закинул руки за голову, равнодушно наблюдая за моими скачками на нём. Хищный оскал выдаёт напряжение, а пронизывающий холод во взгляде замораживает за секунду, заставляя остановиться.
‒ Что-то не так? Скажи, чего ты хочешь, я всё сделаю. ‒ Возбуждение отпускает, возвращая неприятную дрожь.
‒ Продолжай. И так сойдёт.
Выполняю его желание, продолжая движения, но через минуту замираю. Кажется, Лис даже не моргает, безучастно бродит по мне взглядом, словно перед ним пустое место, не заслуживающее внимания.
‒ Сделай хотя бы вид, что тебе приятно, ‒ обращаюсь к Лису, в ответ не получая никакой реакции. ‒ Я так не могу. ‒ Делаю попытку встать, но сильные руки сжимают бёдра и переворачивают на спину, сжав в крепком захвате.
‒ Не нравится? ‒ рычит.
‒ Не нравится, ‒ шепчу едва слышно.
‒ И мне не нравится. И ты сделай хотя бы вид, что хочешь меня и секс значит для тебя нечто большее, чем просто бездумная обязанность. ‒ Упирается своим лбом в мой и почти стонет: ‒ Я ведь не прошу всё ‒ отдай мне немного себя. Самую малость, чтобы я поверил, что хоть что-то для тебя значу без условий и обязательств.
Каждое слово пронзает, подобно сотне иголочек, проникающих под кожу. Его злость отступила, оставив место лишь шальному взгляду, который с дикой мольбой жаждет отыскать толику взаимности. Не знаю, что это: отчаяние, обречённость, крик о помощи сильного мужчины? Что бы это ни было, сейчас именно я решаю, чем закончится сегодняшний вечер.
‒ Поцелуй меня, ‒ прошу, обвивая дрожащими руками Лиса за шею.
Прикасается мягко, даже осторожно, словно это наш первый поцелуй.
‒ Так?
‒ Не так!
‒ А как?
‒ Ты знаешь, как. Как целовал вчера. Как целовал в нашу первую ночь.
‒ Попроси по-хорошему, Вишенка.