Последние несколько предложений Свете и полученное в ответ «Достала. Отдыхай неугомонная», заставляют меня затолкать телефон в сумку. Про отдых Света, конечно, погорячилась, потому как я предвкушаю непростую поездку в эмоциональном плане. Внутри тренькает противный сигнал, предупреждающий о надвигающейся опасности. Чутьё меня никогда не подводит. Спасибо Мише, который натаскал мой личный радар, подобно поисковой овчарке.
Застываем посреди огромного холла, пока Лис осматривается по сторонам в поисках Ольги и Аллы. Бывшую жену знаю.
‒ Пап, ‒ слышится визг, и худенькая девушка налетает на Лиса, повиснув у него на шее. Кретов смеётся, обнимая дочь, и в этом самый момент его глаза выдают всю гамму эмоций, которые испытывает мужчина.
‒ Привет, ребёнок! Готова лететь в гости к Марите? Она ждёт.
‒ Да-да, ‒ прыгает на месте, ‒ я так за всеми соскучилась.
Мнусь в стороне, не решаясь ворваться в бесконечное щебетание Аллы. Она совсем не похожа на Лиса, зато от Ольги взяла многое.
‒ Привет, Лис, ‒ Ольга выныривает из-за моей спины, заставляя отшатнуться. ‒ Ты взял четыре билета. Кто ещё летит с нами?
‒ Познакомьтесь ‒ это Лана, ‒ притягивает рывком, ‒ моя будущая жена.
На меня, словно кипяток вылили. Дыхание перекрыто ‒ два вдоха, три выдоха. Жена? Слова Лиса становятся неожиданностью не только для бывшей жены и дочери. Мы это не обсуждали, не касались темы брака, лишь вскользь всё же затрагивая вопрос детей.
‒ Жена? ‒ Изучающий взгляд Ольги ползёт снизу-вверх.
‒ Домработница? Нет. Вот уже три года Лана управляющая в отеле отца.
‒ Но она же… ‒ осекается, вспоминая нашу беседу. ‒ Это не та ли самая Лана, которой так восхищался папа?
‒ Папа? С каких пор ты перестала называть его по имени и отчеству? Не замечал за тобой подобного.
Ольга вспыхивает. Желая показать собственное превосходство, тут же была неприятно одёрнута Лисом в присутствии меня и дочери.
‒ Да, ‒ прокашливается, ‒ Марк Захарович.
Всё это время Алла лишь молча разглядывает меня, перемещая взгляд с матери на Лиса, и обратно. Сейчас она напоминает мне Мишу, который становился в боевую стойку каждый раз, когда рядом со мной появлялся мужчина, способный нарушить его жизненную идиллию.