Алла столько раз просила его обратиться к врачу, но он упрямый каждый раз отказывался. Сопротивлялся до последнего.
– Костик собирался зайти на обед.
– Да, он говорил.
Глеб берет куртку, поддевает привычным движением с полки ключи и смотрится в зеркало.
– Если к тому времени не вернусь, передай, что я помню о просьбе. Скажи, что я все обдумал. Дам деньги на студию.
– Ладно. – Женщина улыбается. Она обнимает своего постаревшего мужа. Целует его в щеку. Желает ему удачи, закрывает дверь и смотрит через окно, как Глеб выходит, как садится в машину и отъезжает.
Он едет к врачу.
Если бы только я тогда успел. Если бы я поговорил, корит себя Глеб и сворачивает в переулок. Я должен был рассказать, настоять."
"Время не вернуть, прошлого не исправить.
– К черту! – говорит Глеб и останавливается возле пешеходной зоны.
Он упирается локтями в руль и опускает голову на ладони. Трет уставшие от недосыпания глаза.
Глеб не надеется, что психолог справится. Даже самый лучший. Он знает, что разговор с мозгоправом не поможет.
Ему посоветуют простить себя, забыть плохое, жить настоящим и не думать о прошлых ошибках.
– Да что вообще может врач?
Глеб откидывается на сиденье.
Тогда что?
Что остается?
Все способы, которые сам считал правильными, не сработали. Алла сразу говорила, что самому ему не справиться. Обратиться за помощью… к чужому человеку в надежде, что незнакомец поможет. А если и в самом деле врач что-то может, если он в состоянии… Как ему рассказать такое?
Да еще эта девочка.
Все смешалось в просроченный винегрет.
Эта девочка приносит кровь в его сны. Неуверенность, ревность, сомнения и чувство вины. Проклятый салат из прошлого. Перебор с темными тайнами и грехами.
Глеб находит для себя решение. Сны, его переживания и угрызения совести – вина девочки. Так проще. Зачем разбираться в собственных промахах.
– Не надо было выгораживать ее.
Глеб спустя годы не может вспомнить имени девочки, но он точно помнит глаза. Все в слезах. И он помнит кровь.
Кошмарные сны. Дело вовсе не в том, что он подло поступил с другом детства, причина в другом…
Ведь это была она.
Он вспоминает, как нашел ее с ножницами в руках. Повсюду кровь. Тела. Он не должен был.
– Зачем?
Глебу со своими секретами не справиться. Зачем усугублять? Зачем он спрятал ножницы и уговорил коллег, что девочка ни при чем?
Он не знал наверняка. Он просто пожалел рыдающую. Отпустил. Знал бы он тогда, что это станет его кошмаром, ни за что не поступил бы так.
Просто пожалел ребенка.