Скрежещущие рифы электрогитар, мало отличавшиеся от визжания бензопилы, барабанная дробь, лязг тарелок и зубодробильные басы – все это слилось в невообразимо дикую какофонию, которая буквально взрывала ее мозг изнутри. К этому термоядерному коктейлю добавилось хриплое рычание вокалиста, чей голос больше смахивал на рев пещерного льва, от которого у простого обывателя смерзлась бы кровь в жилах.
«Поросята» стащили Ксению с каталки, уложив ее прямо на пол рядом с двумя громадными черными досками.
– Господи… – чуть слышно сказала она, глядя на темный свод помещения. – …Достойное по делам моим получаю… но прости мне… и дай мне терпения… чтобы не роптать на Тебя…"
"Ксения с ужасом смотрела на приближающегося огромного мужчину в грязных кожаных штанах. Улыбка на его заляпанной кровью маске вызывала содрогание.
Это был Коху.
Она уже видела его раньше. В прошлый раз, когда ее мучили эти жестокие подростки, кидая в нее гарпуны, этот жуткий человек руководил всем этим…
Но сейчас, на фоне этой ужасной музыки, изрыгающейся из вибрирующих динамиков, ей почудилось, что к ней идет сам дьявол.
На крепком, словно вырубленном из дуба теле ведущего Вечеринки не было ни единого чистого участка кожи – все было покрыто заскорузлой коркой крови. Жуткая улыбка на пластиковой маске, казалось, стала еще шире, напоминая огромный разрез.
В одной руке Коху держал толстые гвозди, в другой – стальной молоток с прорезиненной рукояткой.
– Господи… будь милостив ко мне… грешной, – прошептала Ксения.
Сложив молоток и гвозди на пол, Коху ухватился за одну из досок, перетаскивая ее в центр помещения, где прямо в полу зияла глубокая дыра.
– Приведите гостей, – приказал он «поросятам», и те заспешили к дверям.
– …Помоги же мне возлюбить врагов моих… – продолжала Ксения, прикрыв веки. От оглушительно лязгающих и содрогающих воздух аккордов ее мутило, очертания предметов расплывались перед глазами.
Тем временем Коху приладил второй брус поперек первого, более длинного и с помощью отвертки принялся скреплять их никелированными шурупами.
Громкость музыки немного убавилась.
– Это она? – услышала Ксения чей-то гнусавый голос.
– Она, – подтвердил один из «поросят».
– Дежурные свободны, – рявкнул Коху, закручивая последний шуруп. «Поросята» молча засеменили на выход, прихватив с собой каталку.