И, к моему громаднейшему сожалению, не только они одни.
— Здарова, Дем! — прогрохотало над ухом и нехристь стиснули в крепких дружеских объятиях. Исаев не возражал, а вот я смотрела на сию картину с тайной надеждой, что кое-кому переломают ребра своей медвежьей хваткой. Ни фига. Звезду всея универа габариты очередного верзилы ни разу не смутили. Наоборот, он вполне прилично ответил, звучно хлопнув по плечу ту гору мышц и бездну дурости, что по непонятной для меня причине причисляли к роду человеческому.
— Какая встреча, Харлей, — усмехнулся Исаев, закончив суровые мужские обнимашки с моей постоянной головной болью, — Какими судьбами?
— Да говорят, ты заиньку мою тут обижаешь, — низким таким басом заявил шкаф с рыжей антресолькой и усмехнулся, поворачиваясь, — Да, моя?
— В гробу я твоя, — мрачно отозвалась, тоскливо созерцая возвышающегося надо мной рокера. Лет под тридцать, внешность устрашающая — при виде данной громадины хочется немедленно сползти в спасительный обморок.
Знакомьтесь, сиё и есть Харлей…
— Дем, так что у вас случилось? — вмешался мой соседушка, покручивая на пальце ключи от машины, пока его банда внимательно прислушивалась к разговору, размерено выпуская кольца дыма в воздух. Толпившиеся у своих авто студенты пытались нетактично греть свои уши, но слышали мало из-за значительного расстояния, а понимали из происходящего еще меньше.
— А что у нас случилось? — насмешливо поддел меня Исаев, расплываясь в улыбке и явно намекая, чтобы я отвечала на поставленный вопрос. Склонившись к моему уху, он неожиданно шепнул. — Ябеда.
Прозвучало по-детски, но я обиделась!
— Да никому я не жаловалась! — возмутилась всей душой. — Со всякими нехристями я и сама справлюсь! Мих, ты мне нужен был совершенно по-другому поводу.