Затем он откинулся на спинку, а я вот осталась сидеть ровно, отпустив его шею, банально опасаясь не сдержаться и придушить данную скотину в порыве неконтролируемой страсти, — В моем, значит, рефлексуешь?
И ладонь на бедро так раз, и поползла!"
"Пришлось снова прислониться к нечестивому, опираясь согнутым локтем на диван. Смотрела я на Демьяна сверху вниз, но поверьте, хозяйкой положения нифига себя не ощущала!
Лапища с серебряной печаткой, к слову, тоже не маленькая, замерла, но не убралась.
Вот не сволочь ли, а?
— А ты не давал повода, дорогой? — подпирая щеку кулаком, ласково пропела, довольно наблюдая, как нехристь вполне ожидаемо перекосило после моих слов.
Ненадолго. Усмехнувшись, это адово создание в человеческом обличье снова потянулся за стаканом, и мне пришлось ухватиться за его шею, дабы не навернуться.
Я чуть позорно не взвизгнула, но парень уже уселся обратно. Одна нога согнута в колене поставлена на диван, вытянутая рука кистью на коленке пристроена, вторая нога так и осталась в первоначальном положении. Удобная такая поза, да? А вот мне, очутившейся посреди нее, совсем ни разу не прикольно!
Плечи зажаты между бедром и грудью Исаева, голова надежно зафиксирована на сгибе локтя, коленки переброшены через его вторую ногу, а левая лапка зажата между телами и трепыхается где-то за спиной.
Ссорян за пафос, но я теперь почти лежала вся такая беззащитная, в полной власти довольно ухмыляющейся звезды всея универа. У него-то вторая рука осталась полностью свободной!
Засада… Подвыпивший народ на нас вряд ли обратит внимание, а вопить благим матом ""насилуют!"", значит привлечь к себе повышенное внимание крупногабаритной пакости, нежно Харлейчиком именуемой.
— Нехристь, пусти, — сдержать испуганные нотки в голосе не удалось, увы, — Мне это не нравится!
— Предпочла бы на моем месте увидеть Полонского? — равнодушно поинтересовался Исаев и его ладонь уверенно легла на мой живот.