Поддел кружевные лямки и чуть спустил вниз. Над аккуратной полоской волосков разглядел давнишний шрам. Очертил его языком.
Впервые за много лет он был с женщиной, которой ему хотелось касаться… так. Которой вообще хотелось касаться. Дима опустил кружево ниже. С губ Кати сорвался судорожный вдох. Она каждой клеточкой отзывалась на любое его движение. И этот голод был ему так знаком, что Дима не удержался от вопроса:
– У тебя никого не было… после?
– Нет.
Катя спрятала лицо у него в волосах. Дрожащая, как озябшая птица.
– Тогда у нас проблема.
– Серьезно?
– Угу. Я ведь тоже давно не практиковался в этом деле.
С губ Кати сорвался смешок. Он этого и добивался. Хотелось вернуть в происходящее легкость, потому что чувства все сильнее давили на грудь. Чувств было слишком много… И ограничить их моментом здесь и сейчас было чем дальше, тем труднее.
– Думаешь, забыл, как это?
– Есть такое опасение, – он сместил ладонь, погладил волоски и спустился ниже. Катя на секунду замерла, а после опять задрожала.
– Хм… – задыхаясь, прошептала она. – Тебе не кажется, что это – как езда на велосипеде?
– Раз научился, и все?
– Угу…
– Ну, не знаю.
Дима безошибочно нащупал бугорок клитора, погладил его и тут же погрузился в неё двумя сложенными вместе пальцами. В ответ Катя застонала и чуть присела, чтобы усилить возникшее внутри давление.
– Пока ты движешься в верном направлении, – она хотела поддержать шутливый тон их беседы, но ничего не вышло. Её голос звучал жарко, немного задушено, а в конце вообще перерос в стон.
Дима вжался лицом в ее живот. Скользнул щекой выше, царапая кожу, поймал сосок, казавшийся удивительно крупным на такой маленькой груди. И тут же, кое-что осознав, застонал в отчаянии.
– Что случилось?
– У меня нет резинок. Я не готовился. Ч-ч-черт.
Катя отошла на шаг. Растерянным жестом отбросила со лба волосы. И опустила взгляд туда, где как мачта на ветру покачивался его стояк.
– Я чистая, – наконец, заметила она.
– Я тоже, – кивнул Дима.
– Ты сможешь прерваться, если что. А завтра мы купим все необходимое… – облизнув пересохшие губы, добавила шепотом. Видимо, тоже забыв о «здесь и сейчас». Ну, и к черту!
– Уверена?
– Да.
– Тогда иди сюда…
Дима не мог больше ждать. Напряжение было слишком сильным. В мозгу билась одна только мысль – поскорей его снять. Все остальное – потом, после… Он уложил Катю на кровать, навис над ней, опираясь на локти. Задевая головкой шелковистые влажные волоски.