– Жанна, ты понимаешь, как это выглядит со стороны? – осторожно спросила Катя у дочери. И чтобы не смотреть той в глаза, сделала вид, что поправляет шторы. Жанка в ответ набычилась.
– Нет. Но, кажется, догадываюсь, как это видится тебе!
– Послушай, я не хочу тебя обидеть, но…
– Я с ним не из-за денег! За кого ты меня вообще принимаешь? – красивые губы Жанки, так похожие на ее собственные, дрогнули. А Катя… Она ведь понимала, что изначально не из-за денег, да. Но ведь к красивой жизни быстро привыкаешь.
– Я знаю, знаю. Милая, извини. Не обращай на меня внимания. Я просто сама не своя из-за этой годовщины, – нашла довольно вразумительное оправдание Катя. И Жанка, к счастью, тоже переключилась.
– А я говорила, что лучше заказать поминальный обед в ресторане. Меньше нервов.
– Это понятно. Но мне все же кажется, что папа одобрил бы мой план. Дома как-то… душевнее. Правда?
– Готовить придется три дня. Не меньше, – вздохнула Жанка.
– Ну, и ладно.
На том и порешили. Да только Катя одного не учла – как ее измотает работа. Отвыкнув от темпа офисной жизни, она никак не могла войти в колею. То, что раньше давалось ей влегкую – теперь требовало каких-то невероятных усилий. Домой приползала, каждый раз с трудом волоча ноги. И если поначалу еще надеялась, что со временем это пройдет, то через две недели каторги совсем отчаялась. С ней происходило что-то странное. То, что нельзя было списать на акклиматизацию.
"И вот тогда, буквально накануне годовщины гибели мужа, как никогда осознавая, что, несмотря ни на что, ей очень сильно хочется жить, Катя обратилась к врачу. Она была готова к любому даже самому паршивому диагнозу.
– Постой! Ты намекаешь, что я беременна? – засмеялась Катя, нервно теребя ремешок сумочки. Не такой дорогой, как у дочки, но тоже брендовой.
– Я пока ни на что не намекаю. Но если такая вероятность существует, не стоит ее отметать.