И все, что он тогда почувствовал, от нее уезжая, все те невозможные эмоции, что фигачили в нем, вовсе не фантазия изголодавшегося по нормальным отношениям человека. А вполне себе реальность. С которой теперь ему жить.
– Ч-черт… – Дима оторвался от Катиных губ и замер в миллиметре. – Мы же не можем.
Он хотел, чтобы его голос прозвучал уверенно. Ну ладно, хотя бы просто с утвердительными интонациями. А не так… вопрошающе. Будто это не из-за него у них все именно так складывалось.
Катя опустила голову. Провела рукой по лицу, стряхивая наваждение.
– Уже поздно, – сказала она. – Я тебя провожу.
Возразить Тушнов не посмел. Хотя ему не то что возразить – ему заорать хотелось. Какого черта все у них так? Ведь он бы все на свете отдал, чтобы оно было по-другому.
– Выгоняешь?
– Нет. Позволяю тебе остаться в ладу с собой.
Вот как она так тонко его чувствовала? Как? Трясущимися пальцами Дима пригладил всклоченные волосы.
– Ладно. Но я хочу, чтобы ты знала, что можешь на меня положиться. Я во всем тебе помогу.
Они обменялись контактами заново. И поскольку больше не осталось повода медлить, Дима засобирался домой. Айфон, который он бросил на торпеде, приковывал взгляд. Они только расстались, а ему уже хотелось ее услышать. Хотя бы услышать, да. И чтобы не поддаться идиотскому желанию ей позвонить, когда на то нет повода, Дима набрал Вагана.
– А я как раз хотел тебя побеспокоить, – фонтанировал энергией тот.
– Значит, наши желания совпали. Ты где сейчас? Надо состыковаться.
Кроме всего прочего, Ваган был юристом. А Диме сейчас очень нужна была консультация. Встретиться договорились в ресторане.
– Ну, что, дорогой, наконец, я могу тебя поздравить лично. Когда, ты говоришь, начнут съемки? – заулыбался Ваган, тяжело поднимаясь из-за накрытого стола. Последние два месяца Дима провел в Лос-Анджелесе. И хоть Ваган принимал самое непосредственное участие в его работе там, они действительно еще не имели возможности поздравить друг друга при встрече.
– Уже весной. Черт, как же это некстати!
Дима тряхнул протянутую пухлую руку и опустился в кресло напротив.
– Что так? – удивился Ваган.
– Весной мне совсем не до сьемок будет. У меня, оказывается, в апреле сын родится. – Дима вновь провел рукой по волосам и растерянно уставился на агента, для которого последние новости прозвучали вообще как гром среди ясного неба.