– У тебя телефон выключен, – ответил он тихо, дыша мне в макушку. Он гладил мои плечи, рассеяно, и тоже – без вожделения. Словно я была ребенком, которого обидели или только собирались обидеть.
– Разрядился, наверно. А почему ты рано?
– Час ночи, – напомнил Макс.
– Да, я знаю. Но я долго просидела на кухне.
– Отец вернулся, – выдохнул Макс.
– Здорово, – в груди потеплело. Неужели у нас появится шанс наладить отношения? Я устала от напряжения, которое возникло в последние дни и никак не хотело рассасываться, – У меня практика начинается через неделю.
– На самом деле, я хотел сказать, что уезжаю утром, – после небольшой паузы, сказал Макс, разбив вдребезги все мои надежды. Я просто ушам своим не верила. Бред какой-то. Он почувствовал, как я натянулась и окаменела, и попытался оправдаться: – Обещаю, что это в последний раз.
– Надолго? – спросила я одеревеневшим голосом.
– Десять дней – максимум. Может, раньше освобожусь, – на выдохе сказал Макс. Я резко отстранилась, но он поймал меня за плечи и в каком-то отчаянном порыве прижал к себе, зарываясь лицом в мои волосы."
"– Нет, пожалуйста, не отворачивайся от меня, – прошептал он сдавленно и глухо. У меня сердце взорвалось. Я почувствовала, что он нуждается во мне сейчас больше, чем когда-либо.
Потом я готовила завтрак, а он смотрел на меня с задумчивой улыбкой. Тело болело от бессонной ночи и утренних бурных ласк, и я не была так расторопна, как обычно.
– Я принял Милу на работу, – сообщил он. Я улыбнулась.
– Здорово.
– И она летит со мной в Нью-Йорк, – добавил Макс. Теперь я удивилась.
– Почему? То есть разве ты не с личным помощником обычно ездишь? Господи, Нью-Йорк! Это же так далеко.
– Мила пока будет выполнять функции секретаря. Уверен, что она справится.