В деле замешаны директор школы Эмбер и его служанка Тильда. Наполеон Эмбер сейчас где-то скрывается, но старуха не покидает стены интерната. Прижму ее к стенке, она мне тут же все выболтает!
– Будь осторожен, – сказал ему отец. – И помни, что ты не должен приближаться к Корделии. Прошу тебя. Мы не знаем, что она затевает. Но ей нельзя верить!
Алекс тяжело вздохнул и направился к двери.
Глава двадцать четвертая
Четыре матери
Чтобы скоротать время, Макс, Камилла, Глория и Финея все же отправились в гостиницу Целии.
– Нам еще предстоит прием в доме мэра, – пыталась слабо сопротивляться Камилла. – Мы же лопнем…
– Не лопнете! – заверила ее Целия. – Шутка ли, целый день без еды, я едва не оглохла от урчания в ваших животах, когда вы вошли.
– Это правда, – улыбнулся Макс. – Со всеми хлопотами мы даже не пообедали…
– Вот именно! – воскликнула Целия. – К тому же знаем мы эти приемы в домах богатых господ.
Зелень, вареная картошка, мясо, поджаренное на ребрышках, чего только не было на столе. Ребята наелись до отвала на радость Целии, то и дело повторявшей, что в доме Клоппса никто их так не накормит. После ужина Глория и Финея, отойдя в сторонку, начали о чем-то тихо переговариваться. Подруги давно не виделись, им многое нужно было обсудить. Камилла и Макс остались за столом. Они хотели помочь хозяйке с уборкой, но она заверила их, что и сама прекрасно справится.
– Жаль, Алекс пропустил ужин, – заметил Макс. – Целия готовит почти так же хорошо, как наша Илеана. Грановский себе этого не простит.
– Скорее, он нам этого не простит, – возразила Камилла. – Будто ты его не знаешь.
Макс лишь улыбнулся в ответ.
– Интересно, где он сейчас? – обеспокоенно произнесла Камилла. – Он убежал так быстро.
Я даже не успела ничего ему сказать.
– Наверняка помчался к отцу за разъяснениями.
– Я не думала, что он такой… чувствительный. Обычно Грановский ведет себя буйно и непредсказуемо, болтает всякую чепуху и дико хохочет. Но сегодня… Я впервые увидела его таким.
– А ты не задумывалась, что, возможно, за этим буйным весельем он скрывает свои истинные чувства? – спросил вдруг Макс. – По крайней мере иногда. Алекс не привык раскисать, он всегда был этаким живчиком, который никогда не унывает.