Они были такие старомодные, такие родные, что непривычно сильно защемило сердце и даже защипало в глазах. Тихон самолично открыл двери и искоса посмотрел на Виталия. Всему персоналу была даны строжайшие указания, официантов муштровал Тин с утра самолично, а с кухни его выставили — дабы не мешал. Тихон жутко волновался. Так, словно к нему сразу налоговая, санинспекция и ОБЭП до кучи пожаловали. Даже нет — сильнее. Одобрение отца значило гораздо больше всего этого.
Аристарх Петрович, остановившись на входе, оглядел зал.
— Хорошо тут. Тихо. Спокойно. Солидно, — помолчал и добавил: — Добротно.
— И вкусно, — рискнул немного похвастаться Тин. — Пойдем?
К чаю Тихон выдохнул. Он понял, что отцу понравилось его заведение. Впрочем, Аристарх Петрович и словами на похвалу не поскупился. Немного сказал, но от души. И у Тина так отлегло от сердца, что тут же от облегчения сморозил глупость."
"— Батя, на тебе, никак, тот самый костюм, в котором ты…
Тут Тин вспомнил, когда в последний раз видел отца в этом костюме.
— А что? — отец невозмутимо поправил лацкан. — Хорошая вещь. Шевиот. Нынче так не шьют, верно, матушка?
Серафима Андреевна с улыбкой кивнула.
— Я в этом самом костюме еще Серафиму Андреевну в ЗАГС водил. Английская вещь. Сносу ей нет.
Тихон не смог сдержать улыбку.
— Получается, ты за все эти годы нисколько не поправился?
И, кажется, даже наоборот — костюм сидел на отце немного мешком. Будто велик.
— А чего мне поправляться? — улыбнулся Аристарх Петрович.
Тин смущенно хмыкнул. Что скажешь? Правда. За то время, что прошло с его ухода из родительского дома, он набрал с десяток килограмм. А то и два. А, может, и три. Он не считал.
— А, с другой стороны, — невозмутимо продолжил Аристарх Петрович. — Какой же ты хозяин заведения, где людей кормят, ежели тощ, как вобла сушеная?
Тихон рассмеялся. Даже не думал.
Но все имеет обыкновение заканчиваться. Даже такие душевные семейные вечера. Но прощаться не хотелось, и Тин вдруг предложил — неожиданно для себя — самому отвезти родителей домой. А что — надо руку в бою проверить.