Люди добрые, дайте воды попить, а то так жрать хочется, что переночевать негде. Полчаса назад речь шла про «переночевать у меня».
— Ставки выросли, — ухмыльнулся он. — Не тебе одной машины у меня отжимать.
— Ой-ой-ой, — Варя закатила глаза.
— Можешь ойкать сколько угодно, — в ее сторону полетело добытое из шкафа чистое полотенце. — Но через пятнадцать минут мы отсюда выходим. И только от тебя зависит, выйдешь ты на моем плече, голая и растрепанная после секса. Или чистая, одетая и своими ножками.
Варвара посчитала ниже собственного достоинства отвечать на такие возмутительные заявления, перекинула полотенце через плечо и гордо прошествовала в ванную.
____________
У входной двери он снова замялся. Даже зажмурился с досады — как нелепо и не вовремя, после всего, что было, все еще спотыкаться на пороге. Перехватил покрепче спортивную сумку.
— И меня… — вдруг прижалась к его плечу Варя. — Ты обещал меня на плечо. На руки хотя бы возьми. И перенеси через порог.
— Слушай… Вроде же вносить надо жену.
— А у нас с тобой много чего наоборот — не только это. Так что бери на руки. Пожалуйста.
И он взял. И шагнул за порог. Там спустил Варю на ноги, но все так же прижимал к себе. Не оборачиваясь, захлопнул дверь. Оставляя все дурное и страшное за ней. За спиной. В прошлом.
____________
Она припарковала Эскаладу возле «Тина». Припарковала, разумеется, криво, наискосок и как попало. Но Варе специально было выделено на парковке у ресторана два места — как раз поэтому.
После того, как Тихон переехал к ней, он демонстративно пересел на Матиз. И даже слушать ничего не хотел о том, чтобы ездить на своей машине. Варя ради интереса полюбопытствовала, чем он объясняет перед деловыми партнерами такую радикальную смену имиджа. Тин ответил, как о чем-то обыкновенном: «Говорю всем, что жене проспорил». Вот так вот. Жене.
И во всем так. Всем сказал, что жена, переехал к ней жить. В одночасье стал неотъемлемой частью ее жизни.