Но Тин кивнул — серьезно и недоверчиво одновременно.
— Точно останешься? Правда?
— Точно. Правда.
И сбежала на кухню. Долго и тщательно мыла посуду. А потом переместилась в ванную. И там, под шум воды, прикусив большой палец на левой руке, правой быстро довела себя до оргазма. Но все равно в момент разрядки не помогла даже прикушенная рука. Потому что его имя рвалось с губ. Потому что представляла, что это его пальцы. Потому что если она этого не сделает сейчас в ванной, то, выйдя из ванной, сделает или скажет что-то по-настоящему необратимое.
"Варя лежала на дне ванной, вяло вслушиваясь в плеск воды — пресыщенная и презирающая себя. Сегодня она просто маэстро оргазмов. Сначала Тихону соорудила, потом себе. Кончала от своих пальцев с его именем на губах — именем того, кто находился сейчас не дальше чем в пяти метрах от нее.
В комнату Варя вошла на цыпочках. Тихо. Спит. Медленно, стараясь не шуметь, отодвинула в сторону дверь шкафа, достала первую попавшуюся футболку — она оказалась темно-синей. Поспешно накинула ее прямо сверху на полотенце, после чего вытащила его и повесила на спинку кровати. Футболка укрыла Варю до середины бедра. И скрыла отсутствие нижнего белья, которое сейчас сохло на «змеевике» в ванной.
Все, теперь можно спать. И она осторожно опустилась на противоположный край огромной кровати. Как хорошо, что Тин спит.
А Тин не спал. Едва ее голова коснулась прохладной подушки, как он уже оказался рядом. Притянул, прижал спиной к себе, облапил грудь — безо всякого сексуального контекста, а потому что так обнимать было удобнее. Припал губами к шее, дунув на волосы. И, тихо-тихо, шепотом:
— Ваааря… Не ушла. Варенька. Варюша. Варенька… моя.
Молчи.
Но он продолжал шептать. Это неправильное «моя». Это убивающее…
— Варя моя. Моя девочка. Варюшка моя. Варя. Варька. Моя Варька.
Она начала дрожать. А Тин, решив, что ей холодно, обнял крепче, прижал плотнее. И снова зашептал — все так же касаясь губами шеи.
— Не обижу тебя. Никогда не обижу. Слышишь? Слышишь, Варенька? Потому что… Потому что ты моя. Моя Варька.
Что-то лопнуло внутри — так, что, кажется, в комнате зазвенело. Варя не выдержала.