Кроме того, вряд ли она спускалась ужинать в пальто или, того хуже, нагишом. Такой перформанс поднял бы на уши всю гостиницу.
Я еще раз прошлась по номеру, оглядев все углы. Никакого намека на одежду: ни юбки, ни платья, ни даже трусов. Между тем я точно помнила, что девушка утром лежала в постели обнаженной.
Выходило, что либо она сама по какой-то причине избавилась почти от всех своих вещей, либо их забрал с собой убийца. А если лишил девушку жизни кто-то из постояльцев, не исключено, что вещи до сих пор находятся в гостинице.
Я хотела было отправиться на его поиски, но столкнулась с Селивановым в дверях, не успев покинуть номер.
– В первом и третьем ничего не видели, в пятом – никого.
Я выглянула из-за плеча Антона. Двести пятый номер был прямо напротив.
– Не слышала, чтобы ты стучал, – кивнула я на закрытую дверь.
– Хочешь, попробуй сама, – он посторонился.
– Что думаешь про одежду? – предприняла я робкую попытку разбудить наблюдательность коллеги.
Он внимательно оглядел меня с ног до головы, надолго задержав взгляд в районе шеи.
– Очень симпатично, – кивнул он. – Только не люблю вот эти вот высокие воротники, – он провел рукой по собственным ключицам и сморщился. – Понимаю, что тепло, удобно, но мне больше красивые глубокие вырезы нравятся.
– Не сомневаюсь.
Антон равнодушно пожал плечами. Перевел взгляд на вешалку, потом на пустующую кровать. Смачно выругался и даже хлопнул себя по лбу пухлой ладонью, видимо, с целью подчеркнуть всю нелепость момента.
– Где все ее шмотки? – ахнул он.
– А они утром в номере были?
– Нет.
– Тогда у меня тот же вопрос.
Селиванов прошел в номер, тяжело опустился на стул, свесил голову и пробормотал.
– Устал я что-то…
– Перетрудился, бывает. Что там по внешним признакам?
– На шее следы от удавки, вероятно, от удушья и погибла.
– И раздевались они в соседнем номере?
– Почему нет. Начали развлекаться, а тут сосед явился. Пришлось быстро перебегать в комнату дамы сердца.
– В таком случае ищем одежду. Неплохо бы мусорные баки снаружи проверить.