За сотни километров на стадионе раздается смертельный выстрел, а здесь, в санаторном номере, великая певица, как подкошенная этим выстрелом, без чувств падает на ковер. А? — В восторге и изумлении от собственной фантазии Михаил Семенович гордо глянул на Константина.
— Тебе с твоими способностями сценарии для мыльных опер сочинять надо, — оценил по достоинству рисунок будущего своего интервью Константин. — Я не твой герой.
— Что-нибудь в этом роде, Костя, а? — заныл Михаил Семенович.
— В этом роде — не буду.
— Тогда в другом, — быстро согласился Кобрин.
— Друг на друге, голубок, — это из жизни педерастов.
— Шибко грамотный, да? — обиделся Михаил Семенович. Но дело есть дело. — Ну ладно, говори что хочешь.
— Что-нибудь скажу, — вяло сдался Константин. Сопротивляться у него уже не было сил.
— Ну и прекрасно! А, в общем, они сами тебя разговорят.
— А вот это давай, — слегка оживился Константин.
* * *
В черном свитере, в черных брючках, с туго, в хвост, затянутыми гладкими волосами, без грима и вообще без косметики, поп-звезда Дарья в громадном кресле казалась маленькой истощенной девочкой. Телевизионщики заставили ее снять темные очки, и она, бессмысленно вертя их в правой руке, столь же бессмысленно их разглядывала. Уже шли блицвопросы. Камера, приблизившись к Дарье, оставила не у дел Михаила Семеновича Кобрина и Константина Ларцева, которые под грозными взглядами членов съемочной группы, стараясь не шуметь, выбрались из соседних с Дарьиным кресел и тихой вереницей, как Тильтиль и Митиль, пробрались за камеру, в зрители.
Бородатый телекомментатор быстро спросил:
— Даша, вы знали убийцу?
— В лицо. — Даша закусила дужку очков и добавила, чуть шепелявя: — Я его видела много раз на своих концертах. В первых рядах.
— Он был вашим, так сказать, поклонником, обожателем?
— Наверное, — равнодушно согласилась она.
— Вам жаль его?
— Да.
— А убитую неизвестную молодую женщину?
— Самозванку! — не выдержал, выкрикнул из-за камеры темпераментный Кобрин. Все повидавшая группа не издала ни звука. Только администратор строго глянул на Михаила Семеновича и повертел пальцем у виска. Дарья сложила очки и уронила их на колени. Ответила, не смотря в объектив:
— И ее жалко.
— А кого еще жалко? — откровенно удивляясь, спросил бородатый.