— Почему Радаев сам — напрямую — не связался с президентом банка? спросил Сырцов.
— Не знаю, честно не знаю. Вышел на меня, а через меня- на Прахову.
— Сложновато, — сказал Сырцов. — Но с тобой-то контакты поддерживал постоянно?
— Регулярно, — уточнил Варицкий.
— Потом Радаев почил в бозе, — напомнил Сырцов. — И дальше что?
— А дальше ничего, — заверил Варицкий.
— Уточняю вопрос: кто после смерти Радаева вел от имени менеджеров и продюсеров дела с банком через тебя?
— Да времени-то прошло всего ничего, — быстро нашел выход из щекотливого положения Варицкий.
— Вполне достаточно, чтобы восстановить связи. Кто тебя взял за пищак, глиста увертливая?
— Вы, — убежденно ответил пресс-атташе.
— А кроме меня?
Не назвать страшно, а назвать еще страшнее. Но не отвечать уж совсем нельзя.
— Вас-то одного вполне достаточно.
Они сидели в левом завороте зала, в котором окно выдачи не функционировало. Тащиться с подносом сюда посетителям было лень, и здесь было пустынно. Только в углу дружно «отдыхала» за напитками компания ко всему привыкших палаточников.
Сырцов, не поднимаясь, просто потянулся и хлобыстнул тыльной стороной ладони по мордасам сына министра и мужа миллионерши, которого от нешуточного удара кинуло на пластмассовую спинку хлипкого полукреслица. Не ожидавший такого негодяйства Варицкий перестал дышать и будто погрузился в морскую пучину. Сырцов с Кузьминским терпеливо ждали, когда он вынырнет. Вынырнул наконец-то. Выдохнул из широкой груди использованный воздух, без паузы набрал свежую порцию, выдохнул ее и только после этого тонким петушиным голоском возмутился:
— Да как вы смеете?!
И снова схлопотал по роже.
— Добью до инвалидности третьей группы.
— Этот — добьет, — подтвердил Кузьминский.
— Что вам от меня надо? — жалобно просил Варицкий.
— Опять двадцать пять! — огорчился Кузьминский, и Сырцов заговорил быстро и монотонно, в ритме и тональности рэпа:
— Имечко, имечко, можно и фамилию. Быстренько, Тоша, быстренько, голубок, быстренько, тварь ползучая, быстренько, гнида паскудная.