Но все-таки второй вопрос: зачем это вам?
— Ну тогда и я по пунктам! — рассердилась Анна. — Во-первых, я абсолютно уверена в том, что ваше Главное управление в лучшем случае найдет всего лишь убийцу-одиночку, который организовал взрыв под лже-Владленом. Убийца лже-Дарьи уже понес заслуженную кару. Все тип-топ: раскрываемость так у вас говорят? — стопроцентная и, следовательно, в отчетности все в порядке. Нам же хочется знать, кто это все организовал. И поэтому, во-вторых, если публика — зритель и слушатель — охотно принимает двойников за нас настоящих, то какая же цена нам, настоящим? Короче, мы не хотим жить в дерьме.
— А кто хочет? — согласился Махов.
— Кто-то хочет, Леонид, чтобы мы жили в дерьме и чтобы, смешав нас с дерьмом, снять с этой вонючей каши навар в очень крупных бабках.
— Отнесем вашу глобальную версию в область весьма и весьма если не сомнительных, то, во всяком случае, фантасмагорических предположений, жестко определил место ее теорий любивший конкретику и не любивший досужие домыслы полковник милиции.
— Так.
— Для этого вам нужен человек, не ограниченный ни бюрократическими, ни территориальными, ни временными рамками. Короче, вам необходим высококвалифицированный, инициативный, изобретательный и безусловно бесстрашный частный детектив. Так?
— Так, — еще раз подтвердила Анна и спросила: — У вас есть такой человек?
— Неправильно поставлен вопрос, — умерил ее пыл Махов.
— Есть ли такой человек вообще? — послушным эхом откликнулась она.
— Есть.
— Тогда в чем же проблема? — Звезда потихоньку заводилась.
— Захочет ли этот человек работать на вас.
— Мы хорошо ему заплатим, очень хорошо.
Махов то ли хмыкнул, то ли фыркнул. Как недовольный конь. Дал понять, что знаменитая дамочка рванула не в ту степь.
— Если вы начнете с этого разговор с ним — пиши пропа ло!
— Бессребреник?
— Почему же? Вполне нормальный человек.
— Тогда очарую, — решила Анна. — Ход?
— Ход, — согласился Махов. — Если только без эстрадных переборов.
— Ох и пораспустились вы, Леонид! — озадаченно удивилась Анна. — Или я вас распустила?
— Вы так добры и терпимы, Анна, — произнес Махов, глядя на нее с подчеркнутым восхищением. Анна умело всплеснула своими знаменитыми руками.