Пусть муллы и имамы болтают о джихаде и мученичестве. Я буду говорить о победе. Из испанской тюрьмы найдется выход для тех, кто сражается за Аллаха.
— Так ты готов сдаться? — негромко поинтересовался бас. — И ты, Ибрахим? И Али?
— Это мудро, — сказал Ибрахим. Но в голосе его Рэнди уловила дрожь страха. — Мсье Мавритания найдет способ вытащить нас без промедления. Ему понадобятся все его бойцы, чтобы нанести врагу могучий удар.
— Ты же знаешь, что освобождать нас у него нет времени, — нетерпеливо оборвал презрительный.
Аргументы пораженцев перекрыли и оборвали три приглушенных хлопка — выстрелы из пистолета с глушителем. Судя по всему, стрелял один человек. Рэнди прислушалась, уставив дуло своего «хеклер-коха» в непроглядную темноту. Сердце ее ушло в пятки. Тишина тянулась словно бы веками, хотя на самом деле не прошло и пары секунд.
Наконец послышался голос — тот, что вступил в спор третьим, тот, что готов был умереть.
— Меня ты тоже убьешь, Абу Ауда? — прошептал он.
— Мне очень жаль... но ты слишком похож на араба, и ты не говоришь по-испански. Всякого человека можно заставить выдать тайну, если знать как. Это рискованно. А вот одинокий негр вроде меня, который к тому же знает испанский, сумеет бежать.
Рэнди почти увидела, как кивнул террорист:
— Я передам Всевышнему привет от тебя, Абу Ауда. Слава Аллаху!
Рэнди едва не подскочила, когда в темноте подвала раздался последний выстрел.
Шаги приближались, и Рэнди невольно посторонилась, поводя дулом в сторону невидимого террориста. По спине ее бежали мурашки. Но тот уткнулся в стену в трех шагах от нее. Отворилась дверь; в проем упал лунный луч, озарив на мгновение выходящего — чернокожего великана в простой одежде испанского чернорабочего. Шагнув за порог, он замер на миг, обратив лицо к небесам, словно вознося им благодарственную молитву за избавление, потом обернулся, чтобы закрыть дверь, и падающий из окна наверху свет озарил его ясно.