Руки ученого до сих пор были замотаны бинтами — при взрыве в Пастеровском его сильно поцарапало.
— Боже мой, Питер... — Зеленые глаза Марти беспокойно блуждали, избегая агента. — Это было ужасно! Столько кровищи в больничной палате! Если бы мы не рисковали жизнями, я был бы в еще большем ужасе.
— Мог бы сказать «спасибо», Марти.
— Я не сказал? Это упущение с моей стороны. Но, Питер, ты же сам говорил, что ты — боевая машина. Я, наверное, поверил тебе на слово. Для таких, как ты, это обыденная работа.
Питер надулся:
— Для каких таких,как я?
На возмущенный взгляд агента Марти не обратил никакого внимания.
— Цивилизованному миру вы, полагаю, все же нужны, хотя в толк не возьму, чего ради...
— Марти, старина, только не говори, что ты пацифист."
"— А... да. Бертран Расселл, Ганди, Уильям Пени... Хорошая компания. Интересная. Настоящие мыслители.Я их речи могу тебе цитировать кусками. Длиннымикусками. — Он лукаво покосился на Питера.
— Не утруждайся. Напомнить, что ты с моей подачи научился стрелять? Из автомата, между прочим!
Марти передернуло.
— Поймал. — И тут же он улыбнулся, готовый отдать агенту должное. — Что же, наверное, бывают моменты, когда приходится драться.
— Ты чертовски прав. Я знаешь, мог выйти и оставить тебя тем двоим головорезам в больнице, чтобы они нашинковали тебя на тонкие ломтики. Как ты мог заметить, я поступил иначе.
Марти оцепенел, пораженный этой мыслью, и с ужасом кивнул:
— Ты прав, Питер. Спасибо.
—Вот и молодец. Ну что, к делу?
Сам агент после краткого, почти беззвучного боя в палате госпиталя Помпиду мог похвастаться тремя повязками — на щеке, левом плече и запястье.
Опасаясь, что поблизости таятся другие убийцы, Питер выкатил корзину с компьютерным гением с территории госпиталя и пересадил Марти в свою машину, направившись прямиком в эту клинику. Держал ее доктор Лошель Камерон, с которым Питер сдружился во время Фолклендской войны.
— Конечно. Ты спрашивал, что случилось в лаборатории...