Тогда где остальные? Надо ведь забраться на борт, найти одежду и укрытие. Будет непросто... но альтернативы нет...»
Он вынырнул под самым бортом. Белоснежный катер покачивался на зыби, корма била о воду, порождая волны, раз за разом отталкивавшие агента. Продышавшись, Джон поднырнул под килем катера и выплыл уже с той стороны суденышка, что была обращена к открытому морю. С борта свисала веревочная лестница; агент доплыл до нее и прислушался, неслышно поводя руками, чтобы только не снесло течением — не донесутся ли сверху голоса или шаги? — но слышны были только крики встревоженных чаек и мерноые шлепки волн о борт.
"Нервы агента готовы были сдать. Вроде бы на борту никого нет... но уверенным быть нельзя. Стиснув в зубах нож, он улучил момент, когда катер опустился на волне, поймал нижнюю ступеньку лестницы, подтянулся и полез вверх. Из-за качки это потребовало изрядных усилий, но вскоре Джон смог заглянуть через планшир.
Все еще никого. Все звуки заглушало биение сердца. Поднявшись еще на ступеньку, агент перевалился через фальшборт и выполз на палубу, стараясь, чтобы его не смогли заметить ни с берега, ни на самом катере.
Прислушиваясь и озираясь, Джон на четвереньках прополз к центральному люку и спустился вниз. В тусклом свете виднелся узкий коридор и двери кают, маленьких, как офицерские на подводных лодках.
Кают было шесть, и все они сейчас пустовали, хотя, судя по разбросанным в беспорядке вещам, недолго — пять одинаково тесных и одна вдвое больше, видно капитанская. В шкафчике агент нашел пару кроссовок своего размера. Ему показалось странным, что на тесном катерке, где все было принесено в жертву скорости, тратится столько места на отдельные каюты для матросов.
Действительно, пройдя по коридору чуть вперед, Джон обнаружил крохотную прачечную, куда только и помещалась стиральная машина и груда грязной одежды, которой хватятся в последнюю очередь.