Вспомни, что случилось после теракта во Всемирном торговом центре и атаки на Пентагон. Наш солдатик с ученым вряд ли захотят брать на душу второй Афганистан, только во Франции.
— Именно, — согласился Джон. — Думаю, Шамбор рассчитывает, что вновь образуется всемирный фронт борьбы с терроризмом. Поэтому ему нужны террористы. Такие, чтобы весь мир поверил. Мавритания и его «Шит полумесяца» — идеальная жертва. Группа малоизвестная... и кто прислушается к их оправданиям, если их главаря застанут, так сказать, на месте преступления? Все улики покажут на то, что Шамбора они похитили, а тот — подтвердит.
— А что Тереза? — спросила Рэнди. — Она-то уже знает правду?
— Не уверен, всю ли правду... но про отца — точно. Ей уже известно слишком много, и Шамбора это должно тревожить. Если запахнет жареным, ему придется ради спасения плана пожертвовать дочерью. Или Боннар возьмет дело в свои руки и займется этим сам.
— Родную дочь... — Рэнди передернуло.
— Он или безумец, или фанатик, — заметил Джон. — Других причин для подобного перерождения из блистательного ученого в поганого террориста я представить не могу.
Питер окинул взглядом ландшафт внизу. Вертолет приближался к небольшому городку на реке. Обветренное лицо агента было, как всегда, бесстрастно.
— Оставим покуда этот спор, — проронил он. — Вон там — Макон, окраина Бургундии... а речка зовется Сона. Тихое такое на вид местечко, правда? Ну, такое оно и есть. Мы с Рэнди здесь заливали бензин на пути за тобой, Джонни, — без проблем, так что мы снова сядем тут.
— Уже не припомню.
— Тогда заправимся не только керосином.
Когда Питер посадил «Хьюз» в местном аэропорту, на поле уже лежали длинные, расплывчатые предзакатные тени.
* * *Близ Бумеле-Сюр-Сен, Франция
Эмиль Шамбор сладко потянулся, откинувшись на спинку кресла. Лишенный окон временный кабинет выглядел неуютно — по голым каменным стенам висело зловещего вида холодное оружие и пыльные доспехи, — хотя на полу лежал толстый берберский ковер, а лампы под высокими сводами горели тепло и ясно.
Шамбор с любовью глянул на молекулярный компьютер, громоздившийся на длинном лабораторном столе. Конечно, он любил каждую мелочь в своем творении...