Надо понимать так: он не мог рисковать тем, что его возьмут, живым или мертвым. Это, в свою очередь, подразумевает, что взрыв в Пастеровском — не месть обезумевшего после увольнения лаборанта, а часть тщательно проработанного плана, который осуществляют идейные преступники, готовые пойти на все, чтобы не быть раскрытыми.
Клейн примолк снова.
— То есть, по-твоему, становится ясно, что мишенью был именно доктор Шамбор. И Марти — потому что работал с Шамбором.
— Никто пока не взял на себя ответственности за взрыв?
— Пока нет.
— И не возьмут, — предрек Смит.
Клейн невесело хохотнул:
— Я всегда думал, что ты зря гробишь свой талант в медицине, Джон. Ладно. Мы-то с тобой одного мнения, но остальные пока делают хорошие мины, надеются, что смерть Шамбора при взрыве была лишь случайностью. — В трубке послышался вздох. — Но это уже моя работа. А твоя — копать глубже. Найди мне его заметки и прототип, который разработал Шамбор. — Голос Клейна посуровел. — Не удастся захватить — уничтожь. Это приказ.
— Понимаю.
— Как дела у Зеллербаха? Как его состояние?
Джон доложил об изменениях.
— Это неплохо, но гарантии полного выздоровления пока нет.
— Будем надеяться.
— Если он что-то знал или вел заметки, он мог сохранять данные на своем домашнем мейнфрейме, в Вашингтоне. Пошлите туда эксперта-программиста из «Прикрытия-1».
— Уже. Он едва смог пробраться в систему, а когда вошел — ничего. Если Зеллербах и вел заметки, то, по примеру Шамбора, в компьютер ничего не заносил.
— Ну, это была лишь идея.
— И то хлеб. Что дальше?
— Отправлюсь в Пастеровский. Есть там один биохимик-американец, мы с ним раньше работали вместе. Посмотрим, что он мне расскажет о Шамборе.
— Будь осторожен. Помни, официально ты не участвуешь в расследовании. «Прикрытия-1» не существует в природе.
— Сугубо дружеская встреча, и ничего более, — успокоил шефа Смит.
— Ладно. И еще одно... Обязательно переговори с генералом Карлосом Хенце, командующим силами НАТО в Европе.