и я его видел на стоянке после того, как «ситроен» отъезжал.
— А что за люди его забирали — не видел?
— Нет. Да я и не смотрел — мне тогда было лишь бы до дому добраться.
— И «ситроен» привозил его обратно?
— Не знаю.
— Спасибо, Майк, — медленно проговорил Джон, обдумывая слова Кирнса. — Не стану тебя больше отвлекать, у тебя, я смотрю, дел полно. Понимаешь, я пытаюсь выяснить, чем Марти занимался в Париже, чтобы понять, в каком он был состоянии перед взрывом, а тут нас что-то занесло с Шамбором... У Марти синдром Аспергера; обычно он компенсирован, но я с ним давно не виделся и хотел убедиться.
— Эмиль вдовец. Его жена умерла лет семь назад. Я тогда здесь не работал, но мне говорили, на него это тяжело повлияло. Он тогда тоже с головой ушел в работу и чуждался коллег. Еще у него есть дочь, но она уже взрослая.
— Адреса у тебя нет?
Адрес отыскался в компьютере Кирнса.
— Ее зовут Тереза Шамбор, — подсказал коллега, покосившись на Джона.
— Спасибо, Майк. Я тебе перезвоню, когда узнаю, что с Марти.
— Давай. И тогда выпьем вместе, пока ты не умотал домой.
— Спасибо. Хорошая идея.
— Удачи. Тебе и Марти.
Выйдя на улицу, Джон остановился на секунду, глядя на поднимающийся к облакам жидкий столб дыма, потом покачал головой и двинулся прочь. Вспомнив по дороге о Марти, он позвонил с мобильника в госпиталь Помпиду.
— А как вы себя чувствуете? — поинтересовалась медсестра.
— Я? — Джон не сразу вспомнил, что, падая, ударился головой. Это казалось такой давней и незначительной мелочью в сравнении с разрушениями в Пастеровском институте. — Прекрасно, спасибо.
Выключив телефон, он двинулся по улице Доктора Ру, обдумывая услышанное от Майка Кирнса.
В последний год Эмиль Шамбор куда-то торопился, хранил какую-то тайну. И его видели с хорошо одетыми типами, похожими на военных в штатском.
Джон как раз пытался сообразить, что это все значит, когда почувствовал за собой слежку.
Зовите это как хотите — тренировка, опыт, шестое чувство, подсознательная оценка ситуации, паранойя или шуточки парапсихологии...