Один он походил на чёрта, но во все глаза вглядывался в блестевшие окна, ожидая своего чуда, и заветного звонка.
— Что, жена рожает? — потянул сбоку взволнованный мужчина, сминая несчастные розы.
— Нет, — на чумазом лице Громова сверкнула счастливая улыбка, — мама…
Спустя, наверное, бесконечность, он вновь услышал самую, в этот момент желаемую мелодию, и выхватил мобильник из кармана, роняя проклятую каску на дорогу.
— Н-наташ… Наташ?
— Это Нина, Алексей Михалыч, дорогой вы мой! Даю телефон нашей мамочке, даю…
— Наташ? — снова позвал Громов.
— Я живая, Лёш. Что с голосом-то? — вяло отозвалась мачеха, и его вновь кинуло в жар от волнения."
"— Ты умница… а… девочки как? Как они, Наташ?
— Справились девочки. Мы все справились, Лёш. Теперь ты у нас сыночек старшенький, и должен заботиться о своих сестричках! — проворчала Наталья уже бодрее.
— Так и будет… так и будет, — облегчённо вздохнул Алексей и, замечая, как во двор въезжала знакомая машина, наклонился и поспешно подобрал каску, — ты там держись, давай.
Он отступил под деревья, не желая быть замеченным отцом, который только что вышел из машины. Алексей прислонился боком к дереву, а затем и головой, наблюдая за ним и тихо улыбаясь. Тепло наполнило грудь, и молодой человек проводил Михаила взглядом, видя, как он в волнении ронял ключи от машины, и стянул галстук, не дававший нормально дышать.
— Лё-ё-ёш! — потянула Наталья, — ты там где?
— Здесь я. Спасибо за сестричек, Наташ.
— Стоять! — зарычала мачеха, и в мобильнике послышалось какое-то кряхтение.
Не иначе как негодяйка встать захотела! Он уже собрался отчитать её, как восторженно замер, глядя на окна первого этажа. Алексей, забывая о том, что минуту назад таился, рискнул выйти из-под тени дерева и подошёл к зданию, останавливаясь у самого подоконника. Устраивая каску рядом с собою, молодой человек прижал испачканную ладонь к стеклу, на уровне лица мачехи, словно мог коснуться её румяной щеки.
Широко улыбаясь, Алексей одними губами наговорил ей кучу комплиментов. Её взволнованный взгляд скользнул по его чумазому лицу, и мачеха покачала головой, поджимая губы от волнения.
— Спасибо, — произнёс Алексей, и немедленно присел, скрываясь из виду, стоило дверям за спиной Натальи открыться.