Сверкающие огни ёлки, и мягкий кружащийся снег за окнами, волшебным водоворотом увлёк Наталью, заставлял голову кружиться, а руки крепче обвивать шею Михаила, пока он поднимался по ступенькам, относя её в свою комнату. Мужчина толкнул ногой дверь, и вошёл, затем подходя к большой кровати, и опустил Наталью на мягкую постель.
Свет он не включил, и теперь, при свете луны, разметавшиеся пряди волос девушки казались серебряными. Она была восхитительна перед ним, в этом простом доверии, и так открыта в своём желании, сейчас глядя на то, как он расстегивал оставшиеся пуговицы на рубашке.
При виде его широкой груди и плоского живота с чётко обозначенным рельефом пресса, у Натальи пересохло во рту. Она села на краю постели, глядя на мужчину большими глазами. Не давая бедняжке возможности привыкнуть к волнующему зрелищу, Громов снял ботинки и медленно расстегнул молнию на своих брюках. Когда избавился и от них, то приблизился к кровати. К её волнению прибавилось и потрясение.
"— О чём ты сейчас так напряжённо думаешь? — Михаил с нежностью погладил её по щеке.
— Ты похож на модель…
— Модель чего? — поддразнил её Громов, склоняясь над девушкой.
— Идеального мужчины… — выдохнула она, понимая, что уже тонула в глубине его глаз, и исходящем от него тепле.
— Это комплимент, или упрёк? — он улыбнулся, но не дал ей ответить, обрывая слова поцелуем.
Медленно, Громов опустился с Натальей на постель, снимая с девушки мешавший бюстгальтер, и продолжая целовать до тех пор, пока все сомнения и «мудрые» мысли не вылетели у неё из головы. Тёплые пальцы Михаила скользнули по её животу вниз, затем под пояс трусиков, и он стянул их с неё, освобождая девушку от последней одежды. Следом избавился и от своего белья.
Когда же их поцелуй на мгновение прервался, Наталья тихо вздохнула.
Громов снова её поцеловал и заглянул в карие глаза девушки. Что-то сразу загоралось у него в груди, стоило им встретиться взглядом. Она была такой невинной, и такой милой.