Сама не знаю, зачем делаю шаг в сторону и прячусь в нише, в которой на мраморной тумбе стоит высокая ваза с искусственными цветами.
Он проходит быстрым шагом, не замечая меня, и я не сомневаюсь ни секунды. Иду следом, держась ближе к стене.
В Зимнем саду два входа. Демьян направляется к одному, а я бросаюсь ко второму. Передо мной возникают кадки с деревьями, их листья переплетаются, образуя зеленый полог.
Вижу как Демьян входит в помещение, и ему навстречу бросается девушка, на которую утром все пялились в ресторане.
— Демьян! Наконец-то! А я жду, жду...
Сердце обрывается, но я не успеваю даже ничего подумать, как девушка взвизгивает, а следом раздается холодный голос Каренина, от которого у меня по позвоночнику ползут ледяные мурашки."
"— Не понял, ты плохо понимаешь с первого раза? Кино с Маргаритой видела? Я тебе еще круче организую, если не отъебешься от меня и от моей жены.
Девушка в ответ что-то беспомощно лепечет. Осторожно выглядываю из укрытия и вижу, что Демьян держит ее за горло двумя пальцами.
Он еще дальше говорит, но я уже не слышу. Стараясь себя не выдать, пячусь обратно к выходу на четвереньках и молюсь, чтобы Демьян меня не увидел.
Как только выползаю из Зимнего сада, включаю четвертую повышенную и стремглав несусь в ресторан. Когда Демьян возвращается, я уже сижу возле Миланки, которой доверили качать коляску с Яной.
Демьян ищет меня глазами. Находит и выдыхает с видимым облегчением.
Улыбаюсь ему и мысленно даю себе слово, что это в последний раз я поддалась на провокации.
***
Демьян
Весь вечер я дышать боюсь на Ангелину. Чтоб не сглазить. Она так ведет себя странно, будто...
Будто между нами все как раньше. А еще будто мы семья.
Все время спрашивает, как моя нога. Переживает.
Я даже думал похромать для вида, но потом стыдно стало. И жалко Ангела.
Я, конечно, нехило о сугроб ебнулся, потому что это оказался не сугроб, а ледяная глыба, снежком притрушенная. Плечо и нога в самом деле болят.
Но Ангелина слишком сильно переживает, и я не хочу качать это дальше. Хватит того спектакля, который мы устроили с Никитосом.
Я не скажу Ангелу правду. Сейчас не скажу. Потом, когда между нами окончательно исчезнет ебучая стена, признаюсь. Повинюсь, что пошел на крайние меры, потому что боялся опять ее потерять.
А сейчас молчать буду, и Топольский тоже. Он даже Маше ничего не сказал, ему можно довериться.
Поэтому пришлось побороть искушение.