Знаю, отношения у нас обострились, но ты мой сын. Мой малыш. Я всегда буду любить тебя и всегда буду рядом.
Он знал. Но все равно хотел услышать.
Брюс уперся локтями в стойку.
— Месяца полтора назад мы ездили к матери Ника. Сразу после того, как ужинали здесь. Она... Она сказала, что не примет меня. Она любит Ника и не повернется к нему спиной, но меня принять не может. Сказала, что в разговорах с ней он должен делать вид, что меня не существует. Она ничего не хочет обо мне знать, потому что никогда не отнесется нормально к тому, что мы с Ником вместе.
Брюс поскреб затылок и провел рукой по шее.
— Что она сказала? Этой женщине не помешало бы соображать, о чьем сыне она говорит!
Такую маму он и знал. Она всегда заступалась за своих мальчиков и верила в них, несмотря ни на что.
— Ты... Ты же не думаешь, что я считаю так же? Я не хотела тебя обижать. Если ты серьезно настроен в отношении Ника, он станет частью нашей семьи. Я не... — Она покачала головой. — Я вела себя ужасно. Мне было больно. Я злилась, может, даже немного дулась, потому что очень хотела внуков от вас с Кристи.
— Знаю, ма. — Он правда знал. — Я врал тебе не день и не неделю, а очень долго. Я все понимаю. Но тут все иначе. Ник настолько злился, что хотел закрыться от нее. Но я не мог ему позволить. Как можно забрать его у семьи? Это убило бы наши отношения. Убило бы его. Я... — Брюс пожал плечами. — Я желаю ему счастья. В конце месяца у него день рождения, и я постоянно думаю, как все пройдет.
— На этом этапе ты раньше сдавался... уходил.
— От него я не уйду, ма. Он все для меня.
Когда мать подняла взгляд, он заметил, что она плакала. Она прижала дрожавшую руку к губам и смотрела на него с печалью в глазах.
— Ты правда его любишь, да? — Голос, как и рука, дрожал.
Брюс грустно улыбнулся.
— Люблю до боли.
Мать, обогнув стойку, стиснула его в объятиях, спрятала лицо у него на шее и разрыдалась.
— Прости. Мне так жаль, Брюс. Я ужасная мать.