— Капец, — простонал он.
Он должен был догадаться, что она заедет. Если бы решения принимала она, сразу же после развода он вернулся бы домой. Жизнь дома, когда он учился в кулинарной школе и встречался с Джилл, адски тяготила. Ни за что на свете он не вернется домой свободным тридцатилетним мужчиной.
— Я здесь, мам.
Она невысокая женщина с каштановыми, как у Ника, волосами и теми же зелеными глазами. Ростом Ник пошел в отца, умершего года два назад. Во всем остальном он копия матери.
— Миленький домик. Мне нравится.
У мамы их четверо: три девочки и единственный мальчик, Ник. Как бы нелепо ни звучало, мама свято верила в «никто не достоин моего сыночка». Джилл никогда ей не нравилась по той же причине, по которой он не нравился родителям Джилл.
— Все равно не понимаю, зачем ты так спешил с жильем. В доме я живу одна. Мне было бы приятно, если б ты вернулся. К тому же ты смог бы накопить на собственный дом.
Он ощутил укол вины.
— Знаешь, мам, тебе необязательно оставлять дом. Для тебя одной он слишком огромен.
Она махнула рукой и покачала головой.
— В этом доме я растила детей. И покину его, только когда умру. А когда все-таки умру, он достанется моим детям. А учитывая, что я здорова как бык, из дома меня еще долго не вытянуть.
Он усмехнулся. Женщина она крепкая — этого у нее не отнять. А мысль о потере дома вызывала сердечную боль.
— Ты права. Не знаю, зачем это сказал.
— Спасибо. И я все еще считаю, что ты должен был переехать домой.
Ник сдержался и глаза не закатил. Его семья чересчур старомодная, а мать хуже всех.
— Я взрослый мужчина. Сам могу о себе позаботиться.
— Ты же понимаешь, я не то имела в виду. Ты много работаешь. Нужно присматривать за домом. Я могу помочь. Девочкам я особо не нужна. С декором тоже помогу. Гостиная очень неудачной формы. Чтобы все как следует расположить, придется поставить диван к дальней стене.