— Мейнард, Мейнард… Ах да, сломанные очки. Но я их ей уже отправил. Она меня очень торопила.
— Я хочу кое-то выяснить о самих очках. Они были разбиты? — спросил Мейсон.
— Одно стекло треснуло. Оба стекла были сильно поцарапаны… А что вам, собственно говоря, нужно?
— Я хочу узнать, видит ли она без очков.
— Видит ли она?
— Да.
— Господа, зачем вам это?
— Нам необходима эта информация.
— Вы друзья миссис Мейнард?
Мейсон замялся.
— Да, — сказал Дрейк.
Хозяин магазинчика слегка улыбнулся.
— В таком случае все очень просто.
— Доктор Рэдклифф, я адвокат, — сказал Мейсон. — Я пытаюсь выяснить определенные факты. Я хочу…
Мейсон не успел задать вопрос, а владелец магазинчика уже качал головой:
— Я не даю информацию о пациентах и покупателях. Нет.
— Но эта информация может оказаться очень важной, — попытался объяснить Мейсон. — Это может означать, что свидетельница…
— Я могу быть свидетелем, да. Вы адвокат, и вы знаете законы. А я оптик, ювелир и часовщик.
Хотя Рэдклифф учтиво улыбался, было видно, что решения своего он не изменит и будет непреклонен.
— Мы поняли друг друга, — кивнул Мейсон. — Но все равно спасибо. Пошли, Пол.
Они развернулись и вышли из магазинчика.
— Тебе не кажется, что мы могли бы выяснить немного больше, если бы… — заговорил Дрейк, уже сидя в машине Мейсона.
— Нет, — покачал головой Мейсон. — Мы могли только настроить его против нас. Но кое-что мы все равно узнали: миссис Мейнард принесла ему очки в ремонт, там была трещина и поцарапаны обе линзы. Теперь, Пол, когда она займет место для дачи показаний в суде, я смогу задать ей вопросы о ее зрении и ее очках.
— Ты думаешь, что она придет в суд в очках?
— Думаю, что теперь она всегда будет в очках, — сказал Мейсон. — Но я не думаю, что она была в очках во время поездки в автобусе «Грейхаунд».