— Да, довольно неприятная погода, — согласился Мейсон ничего не выражающим тоном, исподтишка разглядывая и хозяина, и помещение, в которое они вошли.
В прихожей горела тусклая лампочка. В ее свете Мейсон смог рассмотреть круглоголового мужчину шестидесяти с небольшим лет, с серыми глазами навыкате, в очках с толстыми стеклами. Говорил он тихим голосом, а на посетителей смотрел спокойно и чуть-чуть насмешливо.
Одежда была поношенной и такой же ветхой, как дом снаружи. Однобортный старомодный пиджак и брюки требовалось отпарить.
— Это обитель холостяка, — сообщил Карлин. — Я живу тут один. Домработница приходит раз в неделю. Сам я уборкой не занимаюсь, ничего по местам не раскладываю, пыль не вытираю и не подметаю. Так что не обессудьте.
— Все в порядке, — заверил его Мейсон. — Это мы должны перед вами извиняться за вторжение в такой поздний час. Но дело, которое привело меня к вам, не терпит отлагательств.
Карлин поправил очки и прищурился, в задумчивости глядя на Мейсона. Левая сторона его лица была вытянутой и выглядела абсолютно нормально. Правая же казалась слегка искривленной из-за того, что уголок рта был приподнят, а уголок глаза немного опущен. И то, и другое вместе с асимметричностью лица создавало впечатление, что он все время оценивающе приглядывается к окружающему миру.
— Мой дом в вашем распоряжении, — сказал Карлин. — Я могу только догадаться, сколько у вас дел и как насыщены ваши дни, мистер Мейсон.
— Кофе будет очень кстати, — заявил Мейсон.
— Со сливками, с сахаром или просто черный?
— Нам обоим со сливками и сахаром, — ответил Мейсон.
Гостиная ярко отражала индивидуальность Карлина.
Там стояли три старомодных, покрытых чехлами деревянных кресла-качалки и два стула с округлыми подлокотниками, которые раньше можно было увидеть в барах. В деревянных сиденьях этих стульев были просверлены дырки таким образом, что получался рисунок в форме звезды.
Маленький столик в центре комнаты был завален книгами, журналами и газетами.