— В Парадайсе остались какие-нибудь чемоданы, когда вы переехали в Лос-Анджелес?
— Не думаю. Мы перевозили вещи в чемоданах и оставили их в Лос-Анджелесе. Они до сих пор в Лос-Анджелесе.
— Сколько их там?
— Четыре или пять.
— Вы ничего не знаете про два чемодана, которые ваш муж привез во Фресно?
— Нет.
— Вы не знаете, что с ними стало?
— Нет.
— Вы знали, что у него в чемоданах лежат образцы руды?
— Нет. Но предполагаю, что они могли быть у него с собой.
— Вы знаете, с кем он собирался встретиться во время этой поездки?
— Нет.
— Больше он вам ничего об этом не рассказывал?
— Нет.
— Он не звонил вам из Парадайса? Не сообщал какую-то дополнительную информацию по телефону?
— Нет.
— То есть он вообще ни разу не звонил вам из Парадайса?
— Один раз звонил. В воскресенье. Сказал, что выезжает и мы увидимся в понедельник вечером, то есть вчера.
— Это был единственный звонок?
— Да.
— За какой период времени?
— Неделю или десять дней.
— Почему он больше не звонил?
— Не знаю. Думаю, что из-за тети Сары.
— Почему именно?
— Он считал, что она любит подслушивать по параллельному аппарату. Раньше он звонил чаще. Потом он сказал, что кто-то подслушивает наши разговоры, и после этого почти перестал звонить. А если и звонил, то говорил очень кратко. Он не любил тетю Сару.
— А она не любила его?
— Нет.
— Вы что-нибудь знаете о делах вашего мужа?
— Очень мало.
— Но знаете, что он собирался с кем-то встретиться и заключить сделку?
— Он сам так сказал.
— Где он собирался встречаться с человеком?
— Я решила, что где-то в этом округе — или во Фресно, или Модесто, или еще в каком-то месте.
— Вы не слышали о том, что он собирался с кем-то встретиться в Сан-Бернардино?
— Нет. Он не собирался в Сан-Бернардино.
— Откуда вы знаете?
— Он ехал прямо домой.
— А это откуда знаете?
— Он сам так сказал.
— Когда?
— Когда звонил по телефону.
— Когда в первый раз звонил?
— Он звонил всего один раз.
— Вы имеете в виду во время этой поездки?
— Да.
— Вы можете описать чемодан, который вы ему собирали? Как он выглядел?
— Обтянутый темно-коричневой кожей. Уже потертый. На нем еще была сделана его личная монограмма золотом.
Мейсон встал, с грохотом отодвинув стул.
— Куда вы?
— На разведку, — ответил адвокат. — Вне этих стен я сумею выяснить больше, чем беседуя с вами. Вы же мне ничего не рассказываете.