Я высказал свое мнение: его жена дала ему яд, отравление оказалось фатальным. По моему мнению, Дейвенпорт мог умереть от последствия попадания этого яда в организм. Кроме того, он мог получить вторую дозу яда незадолго до смерти. Я использовал слово «яд». Я ни разу не упомянул цианистый калий, и вы меня про него не спрашивали. Я совершенно четко сказал вам, что, по моему мнению, этот человек мог умереть просто потому, что его организм не справился с шоком, который стал результатом действия яда, попавшего в организм в конфете примерно в семь часов утра.
— Да, кажется, вы так и говорили, — признал Вэндлинг. — Но вы не обратили мое внимание на то, что он не мог умереть от отравления цианистым калием.
— Меня об этом не спрашивали. Я не вижу причин оспаривать мнение или вступать в конфликт с другим врачом, если мне не задают вопрос при таких обстоятельствах, когда я вынужден на него отвечать и не могу уйти от ответа. Мистер Мейсон задал мне конкретный вопрос, и я дал ему четкий ответ. Для себя я решил, что отвечу, если мне зададут соответствующие вопросы и мне не удастся избежать ответов.
— Вам известно, какое количество цианистого калия было найдено в желудке у Дейвенпорта во время вскрытия?
— Да, известно.
— Этого количества достаточно, чтобы привести к смерти?
— Определенно.
— Но в таком случае… Подождите, — растерялся Вэндлинг. — Вы говорите, что этот человек не умер от отравления цианистым калием, но при этом говорите, что он должен был умереть от такого количества цианистого калия, которое у него нашли. То есть у него в организме было достаточно цианистого калия, чтобы его убить, даже если вы не думаете, что он умер от отравления цианистым калием?
— Я возражаю против этого вопроса, — заявил Мейсон.
— Согласен, — сказал судья Сайлер. — Протест принимается. Вопрос в такой форме недопустим.
— Ваша честь, сложилась очень странная ситуация, — обратился Вэндлинг к судье.