А уж с Австрией да Францией король и сам как-нибудь разделается!
Но Фридрих не учел одного: Шуваловы были очень богаты, в подачках со стороны не нуждались. К тому же Иван Шувалов уже хлопотал для себя о титуле «дюка прусского» – то есть, говоря попросту, Шувалов метил на место самого же Фридриха.
Исторически Шувалов имел к тому большие основания.
– А почему бы мне и не быть дюком прусским, матушка? – рассуждал он. – Бирон-то ведь от щедрот Анны Иоанновны стал герцогом Курляндии? А ты разве, матушка, не дала гетманство над Украиной Кириллу Разумовскому?.
"Судя по всему, с Россией королю не помириться. Блаженным ветром дохнуло совсем с другой стороны – с берегов Сены. Аббат Берни давно сказал: «Без мира Франция погибнет, и погибнет бесславно!» – за что и был выслан в деревни. Его заменил герцог Шуазель – и сразу же высказал ту мысль, за которую пострадал Берни:
– Нет смысла продолжать эту войну, и французам совсем не трудно было бы помириться с их старым другом Фридрихом, если бы… – Тут герцог подзапнулся, но все же довел свою мысль до ее логического конца: – Ох, если бы не эти наши обязательства по отношению к России! Мы и не думали, что в этой войне ей достанется столько славы.
Фридрих стал восстанавливать нарушенные связи с Версалем через Вольтера, который имел глупость поздравить Пруссию с победой при Россбахе; тут Вольтер оказался скверным политиком и плохим патриотом, ибо не французы ведь били пруссаков, а пруссаки с удивительным постоянством колотили его соотечественников.
Де Еон вскоре понял, что центр всех решений в дипломатии сейчас переносится на берега Невы, – Петербург становится связующим центром войны и мира. Теперь без России Европа не могла сама решить многие вопросы: она прежде должна получить из Петербурга одобрение… Роль России непомерно выросла!
Лопиталю де Еон сказал в эти дни:
– Франция так измотана, война столь непопулярна, что Шуазель наверняка пожелает освободить Францию хотя бы от войны с Англией.
Действительно, такие инструкции Лопиталем были получены.