При этом отправлены в Лондон полицейские агенты, чтобы Вас арестовать. Если Вы не можете сами спастись, то спасите Ваши бумаги. Не доверяйтесь секретарю посла, Вашему другу Манэну: он Вам изменяет…»
* * *Обычный, как всегда, обед в доме посольства. Де Еон сидел на конце стола – как раз напротив графа Герши.
– Ваше вино… подогрето, – сказал дворецкий услужливо."
"Де Еон отпил из бокала и тут заметил, что Манэн глянул в сторону посла. Это шевалье обозлило: уж не собираются ли эти господа подсчитывать выпитые им бокалы?
– Еще вина! – велел он дворецкому.
Глаза вдруг смежило от сладкой усталости, он зевнул и понял: опий… «Или хуже опия?»
– Вы меня решили, господа, кажется, отправить в Париж, – произнес де Еон, еле ворочая языком. – Так отправляйте… Но зачем же путать адрес и посылать меня сразу на тот свет?
Собрав все силы, он рывком поднялся из-за стола.
– Ни с места! – обнажил он шпагу.
Если бы де Еон выпил мало вина, он бы заснул и спящего его бы отправили на корабль. Но его тут же вырвало – доза яда в вине оказалась слишком велика!
Дома он уснул мертвецким сном. Когда же проснулся, то письмо короля – через тайного курьера – уже было в Лондоне. И, прочитав его, де Еон вдруг понял, что король боится его, ибо уже невольно попался на удочки своих же «секретов».
В воле самого де Еона было – война или мир с Англией?
Стоял вопрос о престиже королевской власти!
О нарушении мирного трактата лично королем Людовиком!
Какое грозное оружие попало в руки этого человека!.
– Мой любезный король, – тихо рассмеялся де Еон, – ну, разве же можно быть таким глупцом?..
Он позвал к себе друзей и произнес речь:
– Мои дорогие пьяницы, мои расслабленные жуиры и вы, блестящие бонвиваны! Наш дом отныне переходит на осадное положение, и вам, как честным шпионам короля, лучше в мои дела не вмешиваться… Маркиз, – сказал он ла Розьеру, – я вам передам кое-какие важные документы.
Ла Розьер доставил в Версаль бумаги от де Еона.
– Положите на стол и уходите, – велел ему король.
Едва двери за офицером закрылись, Людовик быстро разворошил громадный фолиант с бумагами…
– Мерзавец! – сорвалось с губ короля.