– Кто еще? – спросил он, возвысив голос. – Кто еще рискнет на поединок со мною?
Лучшие бойцы Англии уже были побеждены, и теперь англичанам оставалось одно – аплодировать победителю… Придерживая шуршащие юбки, де Еон спустился с трибун для зрителей на арену.
– Принц Уэльский, – сказал он, – я когда-то имел счастие открывать бал с вашей матерью, а потому, хотя бы из уважения к моим годам, потребуйте тишины у публики.
Принц Уэльский поднял руку, восстановив спокойствие зала.
– Сколько лет этой карге? – спросили сверху о де Еоне.
И смущенно улыбался Сен-Жорж, вертя в руке свою рапиру.
– Эй, вы там! – крикнул де Еон обозленно. – Я не скрываю возраста: мне пятьдесят девять лет…
Тут же, на боевой арене, забрызганной кровью побежденных, де Еон с принцем Уэльским составил договор о встрече на рапирах с мулатом. Карльтонгауз дрожал от хохота. Кто-то из публики швырнул в де Еона огрызком яблока. Сен-Жорж оказался благороднее этих зрителей – он пожал руку «старухе»:
– Надеюсь, мы будем драться с наконечниками?
– Никаких помпонов на остриях, – возразил ему де Еон.
– Но… как же вы?
– Юбки? – засмеялся де Еон. – Пусть они вас не смущают. Мои юбки сшиты из драгунских штанов.
* * *"
"На следующий день, перед турниром, де Еон заточил рапиру и не прикоснулся к вину. Две нижние юбки и платье, хоть тресни, а пришлось напялить на располневшее к старости тело. Иначе – никак нельзя! Обещали присутствовать лучшие красавицы Англии, а они-то хорошо понимают толк в туалетах… Их не проведешь!
Зажгли газовые фонари, и Карльтонгауз наполнился светом.
Помахивая рукой, стройный и красивый, вышел на арену мулат Сен-Жорж. Гремя крахмальными юбками, голодный и злой, как черт, двинулся на него «кавалер-амфибия»… Мулат шепнул:
– Наденем помпоны… Уверяю – издали никто не заметит.
– Не будем бояться крови, – ответил де Еон.
– Ну, – твердо решил Сен-Жорж, – тогда пеняйте на себя…
Противники разошлись, и в разом наступившей тишине прозвенел отсыревший гонг – банг…
– Сходитесь! – разрешил принц Уэльский.
С положения эфеса «ногти вбок» де Еон присел в позиции для первой кварты, и мулат сразу ослепил его своим клинком. Это была мельчайшая сетка ударов, почти незаметных для публики.