Я иногда думаю: а вдруг библейские пророки правы, – тогда эти кости срастутся, облеченные в плоть, и мертвецы с ревом устремятся из катакомб обратно – на бульвары!
– Я не верю в воскрешение усопших, сир. По-моему, уж если кто вытянулся, так это… надолго.
Два циника, разгоряченные вином, вели богохульные разговоры на фоне смерти. Политика для них неизменно сопряжена с войной, а война с тысячами смертей…
– И все-таки империя – это мир, – сказал Наполеон III.
– Позвольте не поверить! – отвечал Бисмарк.
Наполеон факелом осветил вход в мрачную глубину.
– Вот! – выкрикнул он. – Еще никто не знает, что там. Сколько смельчаков ушли туда и никогда не вернулись обратно. Но сторожа мне рассказывали, что по ночам они иногда слышат, как там кто-то хохочет…
– Наверное, там живется веселее, нежели наверху. С соизволения вашего величества, я выпью еще.
– Пейте, Бисмарк, а я не могу. Почки! Ох…
Они заговорили о достижениях медицины и способах продления человеческой жизни. Бисмарк убежденно твердил:
– Вам надо есть острый сыр из овечьего молока.
– Но я сижу на диете. Какой там сыр?
– Да, вам не повезло…
* * *"
"От невыносимой тоски Бисмарк бежал из Парижа и стал бесцельно колесить по стране. Тулуза, Монпелье, Лион… 18 сентября он получил шифрованную телеграмму от Роона, которая перевернула не только его жизнь, но и решила судьбу Германии; в телеграмме условным языком было сказано: «Промедление опасно. Спешите. Дядя Морица Геннинга».
Новая глава истории
Он еще не знал подробностей…
– Призовите Бисмарка! – велел Роону король и тут же махнул рукой.
– Он уже здесь, – ответил Роон.
Бисмарк вошел в кабинет, и король снова испытал к этому лысому детине предельное отвращение. Он вздохнул безо всякой надежды и, внутренне благословясь, начал заупокойно:
– Я повис в воздухе, паря над крышами Берлина, и теперь не знаю, где рухну… Если я не могу управлять страной, давая ответ перед богом, то я должен отойти в сторону.
«Нам не остается никакого иного выхода, кроме как отречься от наших королевских прав…» – Бисмарк не стал читать далее. Он почтительно выжидал.