Фридрих испрашивал разрешения снять только копии, оставляя оригиналы побежденным, а Гитлер разворовал все оригиналы, и для побежденных оставались, словно в насмешку, одни лишь жалкие копии.
* * *Перед сном Фридриха навестил Манштейн, вездесущий и ненасытный:
– Прочтите документ, который можно обернуть в нашу пользу!
Руки Фридриха тряслись от радости.
– Вот он, попался… Эта каналья попалась мне с потрохами!
Внимание, читатель: Фридрих держит сейчас в руках личное письмо канцлера Бестужева-Рюмина, в котором тот советует графу Брюлю подсыпать яду в бокал русского же резидента в Варшаве, который был не согласен с его знаменитой «системой».
Фридрих сказал:
– Митчеллу – в Берлин!
Митчелл сказал:
– Вильямсу – в Петербург!
И таким образом беда дошла до Бестужева.
– Король прусский, – заверил канцлера Вильямс, – не будет терять времени и предаст этот постыдный документ всеевропейской гласности…
Бестужева, казалось, хватит удар: он помертвел.
– Сейчас, – намекнул Вильямс, – только от вас самих и от ваших действий зависит упредить это позорное дело!
«Был грех…» Бестужев, которому своя шейка – копейка, а чужая головушка – полушка, и не думал, что «грех» этот вдруг выплывет на свет божий из потаенных архивов Дрездена.
Но Бестужев, верный себе, начал разговор с другого конца.
– При такой композиции, – сказал он Вильямсу, – было бы гораздо лучше королю Англии видеть меня богатым и сильным, нежели бедным и слабым…
Чем закончилась эта «композиция», видно из секретной депеши Вильямса в Лондон; вот что сообщал Вильямс:
«Я старался склонить канцлера в пользу прусского короля.
* * *"
"Таково было начало Семилетней войны, хотя тогда никто еще не думал, что она станет семилетней.
ФридрихРОССИЯБестужев ЕкатеринаВильямсГде фельдмаршал?
Прусские авангарды, сбив гарнизоны противника, шагнули теперь прямо в пределы Австрийской империи, и Вена болезненно сжалась под ударами кулаков опытного драчуна Фридриха…
Петербург воспринял это известие с презрением.
– Дураков и в алтаре бьют! – заявила Елизавета.