– Как вы себя чувствуете? Как рана? – спросил Меф, первым не выдерживая молчания.
Он знал, что Арей терпеть не может вопросы типа: «Как ваше здоровье?», но ничего другого в голову как-то не пришло.
– Рана чувствует себя прекрасно. Я – нет, – ответил хриплый голос из темного облака. Он звучал медленно, с усилием.
– Но вы…
– О, я выживу! В этом можешь не сомневаться, – сухо заверил мечник. – Сожалею, что показал Дафне флейты. Не встреться мне Мамзелькина, я не оказался бы в резиденции так скоро и успел бы от них избавиться.
– Ничего, – ответил Меф, торопливо соображая, знает ли Арей, что на Дафну напали. В любом случае до встречи с валькирией рот лучше держать в закрытом непроветриваемом состоянии.
– Исчерпывающий ответ, особенно если трактовать его в духе «ничего хорошего», – перевел Арей.
Меф физически ощущал, как взгляд Арея скользит по нему. Он был как холодная рука, которая ползет по коже. Вот взгляд касается шеи, плеч и останавливается на груди.
– Почему я не вижу цепи? Где твой дарх, мой мальчик?
– Упал в воду.
Он заранее ожидал гневной вспышки и готов быть дать отпор, однако реакция Арея оказалась неожиданно мирной.
– Случайно? Ты начинаешь таиться, мой мальчик. Хотя я и не ценитель глупой искренности, мне досадно, – сказал он.
– Таиться?.."
"– Не считай меня глупцом! Я порождение мрака, Мефодий. Всякую страсть я считываю в твоем сердце прежде, чем она пустит корень. Вижу семя до того, как оно станет деревом, а ложь раньше, чем она сорвется с твоих губ.
– А я вот не вижу, – сказал Меф с сожалением.
– Не сочти за навязчивую агитацию, но тебе мешает эйдос. Чтобы воспринимать чужие пороки острее собственных, нужно быть пустым внутри.
Мефодий с сомнением уставился на сапоги мечника, жалея, что не может увидеть его лица.
– У меня никогда не было своего эйдоса. Мой разум слишком гибок, резок и нетерпелив, как бич. Знаешь, в чем главное неудобство бича? При всяком неосторожном замахе он бьет того, у кого он в руках.
– Разве это плохо? – усомнился Меф.
– Говоря откровенно, да. Ирония – кусачая животинка. Когда рядом никого нет, грызет тебя самого. Я ни во что не могу поверить. Во всем сомневаюсь. Смеюсь над тем, что достойно слез. Расчленяю жизнь на смешные или презренные подробности, не видя сути замысла. Да, я ненавижу Лигула, но это отнюдь не делает меня союзником света.