Первый эйдос

Когда флейта целиком оказалась у него в руках, Меф перевернулся на спину и осмотрел ее. Отлично! Повреждений нет! Из мундштука, трусливо спеша покинуть его, на грудь Мефу стекла струйка песка.

Неторопливо и нежно, как это всегда делала Дафна, Мефодий коснулся мундштука губами. Снаружи флейта еще сохраняла вкус сырого песка. Но это было неважно. Меф и так уже наглотался его. Песчинкой больше, песчинкой меньше – роли не играет.

Мефодий осторожно подул, и стоячий воздух Нижнего Мира дрогнул от первого, тонкого, неуверенного еще звука.

Мефа не смутила неудача. Он прекрасно знал, что играть на флейте не умеет, хотя и видел много раз, как это делает Дафна. Главное другое – здесь, в преддверии Тартара, в месте, где искажено время и исковеркано пространство, где все высушено, истощено и убито близостью мрака, где нет и никогда не было солнца, возможны светлые звуки.

Следующий родившийся звук был более чистым и совершенным. Меф сомневался, что у него получилась маголодия, в конце концов, стражи света тренируются столетиями, но звук вышел абсолютно зримым.

Меф физически ощутил, как звук отрывается от флейты и недоуменно, с негодованием озирается."

"Эйдос, крылья и флейта стали частями одного целого. Мефодий безошибочно почувствовал это. Не задумываясь больше ни над чем, Меф закрыл глаза и играл. Звуки получались дробными, не такими слитными, как у Даф. Но это были звуки света, сильные и могучие. Меф не знал, почему флейта слушается его, но она слушалась.

Понимая, что на Мефа, как на чайника, надежды нет, звуки сами сплетались в маголодии.

Одни собирались вокруг Мефа, касались его эйдоса, охраняли. Другие негодующе косились на дарха, подлетали к нему, тревожили.

Дарх, атакованный звучащим роем, обеспокоенно вздрагивал на цепи. Дергался так, будто желал удрать. Не вышло. Слишком долго он заботился о том, чтобы быть связанным с Мефодием неразрывно. Слишком долго ковал цепь, которую теперь невозможно было порвать. Поняв это, сосулька изменила тактику. Цепь начала спешно удлиняться. Меф понял, чего хочет дарх.

Он дает Мефу возможность снять его и забросить подальше – туда, где он, дарх, сумеет отлежаться, набраться сил и вновь вернуться, как он вернулся к нему со дна Яузы.

– Нет уж! Воевать так воевать! – сказал Меф, причем сказал прямо в мундштук флейты, что произвело на свет несколько удивленных своей отрывистой краткостью звуков.

Эти новые звуки, быстро сориентировавшись, также собрались в разноцветный рой и отправились тревожить дарх укусами.