– Женщина – настоящая женщина, истинная – пассивное начало. Она приз, она награда. Что это за приз, который сам бежит за спортсменом, чтобы ему навязчиво вручиться? Что это за лань, которая сама открывает пасть крокодилу и забирается туда по самые гланды? Нет, девушка ни в коем случае не должна влюбляться сама и особенно первая. Идеал – когда юноша любит девушку, а она одаривает его смиренным принятием его любви, – уверенно заявил Багров.
Ирка так озадачилась, что забыла считать предложения. Она лишь торопливо пыталась запомнить ход его мысли, чтобы поразмышлять на досуге.
– Тебя я не одарю! – буркнула она и подумала, что многие боятся настоящей любви – сильной, искренней, яркой.
Когда их так любят, они пугаются и предпочитают что-нибудь умеренно-теплое, как бульончик для болящего. Любить самому проще, чем быть любимым. Сам ты любишь, когда тебе это удобно, помучаешься пять минут в день и все дела, а так тебя достают, дергают, грузят эмоциями, когда ты к ним не готов. Неужели и Багров такой? Нет, едва ли.
Любовь, как известно, проявляется в мелочах и на мелочах же прокалывается. Слишком абстрактная любовь без бытовых проявлений – демагогическая фикция, речевое упражнение для нравственных заик, не более. У Багрова же с мелочами было все в порядке. Чего стоило одно его постоянное стремление накормить ее, Ирку. Прямо без пяти минут паж Бэтлы с его патронташем из булочек и шоколадок.
У «Приюта валькирий» Ирка ждала от Багрова хотя бы формального поцелуя в щеку, чтобы обвинить его в озабоченности, в комплексах или в чем-нибудь таком в этом духе.
Увы, фраза так и осталась в полной и безраздельной Иркиной собственности. Матвей сдержанно сказал «Спокойной ночи!» и растаял. Ирка поняла, что ее раскусили, и обозлилась.
– Ненавижу некромагов! Сами гады, а глазки такие добрые-предобрые! – сказала она в пустоту.
Пустота поежилась, дохнула ветерком, покачала ветвями кустарника, однако возражать не стала. Ей не хотелось связываться с раздраженной валькирией да еще на ночь глядя.
Ирка стояла, сурово уставившись на звезды, которые, как елочные игрушки, запутались в вершинах сосен. Ей хотелось собрать воедино и проанализировать все впечатления вечера. Решительно выбросить и изгнать все лишнее, поняв наконец, зачем ей нужен Матвей и в каком статусе его воспринимать.