Мы разобьем дарх, извлечем из осколков эйдос и оставим у себя. Пусть у мрака окажется властитель без дарха, эйдос которого хранится у нас, валькирий! – ответила Таамаг.
Поняв, что они предусмотрели и такую возможность, Ирка задумчиво уставилась на верхнюю пуговицу своей собеседницы. Пуговица была янтарная, безвкусная, с искусственной осой внутри. Ирка впервые видела валькирию каменного копья без доспехов, в «гражданской» одежде. Ирка испытала к ней человеческую симпатию. Интересно, кем Таамаг была до того, как стать валькирией? Ведь, по логике вещей, она тоже, как и сама Ирка, сменила некогда ту, кто бился с мраком до нее и пал в бою.
Ирке смутно виделась продавщица привокзального магазинчика, которая в свободное время занималась чем-нибудь не романтичнее метания ядра. Некрасивая, вспыльчивая, легко распускавшая руки, она утешалась лишь тогда, когда ей удавалось наорать в магазине на пьянчужку или бросить кость бездомной собаке.
Ирке подумалось, что в целом идея валькирий недурна. Разбить дарх, который доставляет Мефу непрерывные муки, вытащить из него эйдос Буслаева и оставить у себя.
Ирка представила, как на ее ладони золотится крошечная песчинка – душа Мефа, и улыбнулась, представив, как будет беречь ее. Возможно, со временем она вернет эйдос Мефу и скажет… хм… ну что-нибудь совсем простое, например: «На, возьми! Я ничего не хочу за это».
– И что? Вы надумали разбить дарх Буслаева и пришли спросить моего совета? – спросила Ирка недоверчиво."
"Таамаг расхохоталась с такой издевкой, что мгновенно утратила кредит симпатии, полученный благодаря Иркиному воображению. Как известно, миром управляют люди, с равной легкостью применяющие кулак и пряник. Из этих двух стилей Таамаг освоила только стиль кулака.
– Совета? У тебя? Да кто ты такая? Я пришла передать приказ. Встреться с Буслаевым и убеди его отдать дарх по доброй воле.
– Сомневаюсь, что он согласится.
– Так устрой ему эту добрую волю! Прояви смекалку! Мозги есть? Вот и выполняй! – Таамаг хлопнула Ирку по плечу, вроде и не сильно, однако валькирии-одиночке почудилось, что ей сломали ключицу.
– А полегче нельзя? – спросила Ирка, морщась от боли.