Только далекий грохот и холодный ветер, несущий в себе запах дождя и грозы, намекали на то, что вот-вот и у нас польёт.
Закутавшись в старый мамин вязаный кардиган, пыталась согреться. Не до конца было ясно, где теплее этим вечером – дома или на улице. Кажется, одинаково холодно.
– Гу́ся, – окликнул меня тихо папа.
– М? – глянула на него через плечо.
– Замерзла? Разожжем камин?
– Давай, – последний раз вдохнула холодный влажный воздух и закрыла окно.
Прошла к дивану и плюхнулась в него, молча наблюдая за тем, как папа открыл камин, заготовил лучину и сложил на нее сверху дрова.
– Это же визитка твоего друга, – нахмурилась я. – Хочешь сжечь?
– У моего друга никогда не было для меня визиток, дочка, – проговорил папа с долей грусти и некоторого разочарования. Покрутил между пальцами картонный прямоугольник и поджёг его уголок. – У моего друга, как и у меня для него, всегда была только дружба. А это… – вздохнул он и забросил горящий кусок картонки в камин.
– Угу, – кивнула я плавно.
Убедившись в том, что огонь в камине не погаснет, папа сел рядом со мной на диване. Треск дров и тепло очага заполнили дом, согрев его приятной уютной атмосферой.
Подобрала ноги, придвинулась поближе к папе и положила голову на его плечо. Папа мягко уткнулся виском в мою макушку.
По окну тихими робкими каплями застучал дождь.
– Жалко Рамильки с нами нет, – неожиданно вздохнул папа.
– Почему?
– Сейчас бы за дровами его под дождь отправил. А так самому придется идти.
– Пап, – укоризненно ткнула его пальцем в ребра.
– Да, ладно, – поймал он мой палец и захватил остальные, чтобы согреть в своей теплой ладони. – Забавно же смотреть, как он хорохорится, но всё равно идёт и делает, кучеряшками тряся.
Глава 35. Августина
– Папа, нет.
– В смысле, нет? Ты сама его все лето выращивала.
– Он мне не нужен.
– Мне – тем более. Он твой.
– Мне его даже убрать в комнате в общаге некуда будет.
– А мне с ним в одном доме тесно. Забирай.
– Нет.
– Да!
Еще немного и мы точно подеремся.
– Петровичу? – предложила я выход из ситуации.
– Петровичу, – ехидно улыбнулся папа и, наконец, забрал этот несчастный здоровенный кабачок из моих рук. – Он, как раз, икорку из них отменную варит.
– Вот и отлично, – отряхнула я ладони.