И, наверняка, опять застрял в луже, которая снова собралась после недавнего дождя.
Тихо подошла и коснулась его мягких волос, чтобы убедиться в том, что он действительно настоящий. Рамиль даже не шелохнулся. Спит, посапывает. Одна рука вдоль тела, другая – ладонью на животе поверх одеяла. А в трехлитровой банке на журнальном столике букет цветов.
В банке. Трехлитровой. Папа впустил Рамиля домой, а потом два мужика не смогли найти вазу, но зато нашли иной выход из этой ситуации.
И почему меня не разбудили?
Хотя, понятно почему – папа видел мое настроение эти дни и, наверное, побоялся испортить мне его еще больше ночью.
Еще недавно лежащее на дне настроение резко вспорхнуло. Осталось только дождаться, когда Рамиль проснется и расскажет мне о цели своего визита.
Если он предложит мне остаться добрыми друзьями, это будет эпично. Эпично я перееду его трактором…"
"Чтобы не пялиться и не лыбиться ему как дура, прокралась в кухонную зону и решила замесить тесто на оладьи. Но взгляд то и дело возвращался к спящему парню.
На всякий случай приготовила имбирь и лимон к чаю. Провела ревизию аптечки, поняв, что все необходимые лекарства на всякий случай у нас есть.
Пока заливала третью партию оладий, услышала, как из комнаты вышел папа и тихо хохотнул. Обернулась и увидела нависающего над Рамилем папу, который надевал теплую клетчатую рубаху поверх домашней футболки.
– Ну, хорёк, – покачал папа головой и мимоходом накрыл ногу парня одеялом. – Спорим, что, если рядом с ним завести трактор, он даже не дернется.
– Пусть спит, – отвернулась я, всеми силами стараясь сохранять на лице маску безразличия.
– А кто это у нас тут такая довольная с утра? – пощекотал меня папа, попутно доставая себе кружку для кофе. – Растаяла?
– Ничего я не растаяла, – дернула плечами, безуспешно строя из себя железную леди. – Где ты его нашел?
– Где-где? – хохотнул папа. – Там же, где и ты его нашла в первый раз.
– Пап! – укоризненно посмотрела на него и пригрозила деревянной лопаточкой.
– Шучу-шучу, – поднял он руки ладонями ко мне. – Буди его. Хочу послушать кучерявые оправдания.
– Вот сам и буди его, – деловито заявила я. – Это же твой друг. Ты его тогда пустил к нам ночевать, и вчера тоже. Так что…
– Их, кстати, было трое.