– Ты пьешь перед сном теплое молоко? Как в детстве?
– А! – спохватилась я и собралась с мыслями, подняв взгляд на его зеленые глаза. – Это тебе. С мёдом. К утру горлу должно стать легче.
– Спасибо, – принял Рамиль из моей руки кружку, но мы так и не разошлись, оставшись стоять друг напротив друга, как примагниченные к месту. – Ты подумала? – спросил он, прежде чем отпить немного горячего молока.
– О чем? – мое внимание притянула белая полоска, оставшаяся над верхней губой парня.
– О нас, – сказал Рамиль и отставил недопитое молоко на столешницу за моей спиной.
Так ненавязчиво я оказалась в плену его рук и манящего взгляда зеленых глаз.
– О нас? – повторила я за ним и осмелела настолько, что подушечкой пальца собрала молоко с его верхней губы. – Ты не говорил, что у меня есть время только до сегодняшнего вечера.
– А если после сегодняшних экзекуций и простуды я умру к утру? – лукаво спросил он.
– Вот только не надо мне угрожать, – рассмеялась я. – И, судя по твоему положению и такой близости ко мне, отрицательного ответа ты не ждешь?
– Не жду, – согласно кивнул Рамиль, а голос его в этом моменте стал тише и вибрацией пробежал по моей коже. – Но даже если твой ответ будет положительным, мне тебя ещё добиваться и добиваться.
– А ты меня неплохо изучил, – хмыкнула я, разглядывая каждую черточку его лица.
– Я могу одолжить у твоего папы топор.
– Он тебя им же и порубит, когда узнает, для каких целей ты его одолжил.
– Кто не рискует, тот не целует.
– Кого?… – едва успела выронить я, как к губам моим мягко прижались совершенно горячие губы. Вкус молока и мёда проник в рот и окутал теплой сладостью сознание.
Встрепенувшись, подалась вперед и прижалась к обнаженному торсу парня, который принял меня в свои объятия, слегка оторвав от пола.
– Так нечестно, – с трудом отстранилась я, теряясь в удовольствии от того, как мужские пальцы запутались в моих волосах на затылке. – У тебя с собой ни молотка, ни топора. Кто так добивается девушки?
– Я приду к тебе завтра утром с самым большим молотком, какой найду, – поддел Рамиль мой нос своим и нежно чмокнул в кончик.
– Завтра утром здесь яблоку негде будет упасть, когда приедут твои родные.